Не только о совместной поездке в такси.
— Мне нужен твой ответ, — твёрдо, почти требовательно заканчивает он.
— Если я задам один вопрос, ты ответишь правду?
— Можешь не сомневаться.
Я вскидываю подбородок и копирую его пристальный взгляд. Не знаю, откуда взялась во мне эта прямолинейность: следствие это выпитого шампанского либо того, что мне важно услышать ответ.
— Допустим, я говорю тебе «нет». Твои действия? Предложишь ли то же самое кому-то из тех девушек, с которыми сегодня общался?
Глаза Дана сужаются, на губах появляется намёк на улыбку.
— Хороший вопрос, даже несмотря на то, что он ставит под сомнение уровень моего эмоционального интеллекта. Мой ответ: «нет». Я давно не иду на поводу у банальной похоти. В случае твоего отказа поеду домой абсолютно один и лягу спать.
Сердечный ритм достигает рекордной отметки, и услышь его моя тётя, ведущий кардиолог в местном НИИ, — она наверняка забила бы тревогу. Я не умею, как Дан, легко распознавать свои желания.
Вернее, распознавать-то умею, а вот избавлять их от сорняков страха и неуверенности — с этим у меня большие проблемы. Я хочу, но мне страшно… В то же время понимаю, что это бесконечный бег по кругу, из которого нет выхода. А я хочу из него выйти. Впервые в жизни по-настоящему рискнуть, потому что сейчас лучшие для этого условия.
— Ладно. — Улыбнуться не получается, поэтому мой голос звучит почти строго. — Я поеду с тобой.
Глаза Дана ярко вспыхивают.
— Тогда скажу водителю, чтобы подъезжал.
14
— Я так понимаю, в прошлый раз это было не такси? — указываю я глазами на стоящий у входа знакомый чёрный седан с поблескивающей серебристой фигуркой на капоте и, переведя взгляд на Дана, весело щурюсь.
— Ещё один балл в копилку своей наблюдательности. Этот автомобиль и его бессменный водитель Саша — часть моих корней на родине.
Мне хочется и дальше поддерживать непринуждённую беседу, но мысли то и дело сбиваются предстоящим событием.
Впервые в жизни я еду домой к мужчине. Ночью. Добровольно. Прекрасно отдавая себе отчёт, чего он от меня ждёт."
"Невероятно сложно приглушить какофонию голосов в голове и выделить единственный, имеющий значение. Мой. Не мамин, не бабушкин, а мой, который честно заявляет о своём желании быть с этим мужчиной. Потому что Громов мне нравится. Господи, он так сильно мне нравится, что я готова перестать думать.
