Даже не замечает, как ранит своей заботой.
— Да, дела, — бормочу я по пути в коридор. — Позвоню позже.
— В воскресенье приедешь?
Я хватаю с комода сумки и мотаю головой.
— Не приеду. Не нужно меня ни с кем знакомить.
На ощупь, не глядя, обнимаю маму и обещаю позвонить ей, когда доберусь до дома.
Подъездная прохлада даёт разгоряченному лицу облегчение. Я несусь по ступенькам, одержимая лишь одной мыслью — поскорее оказаться на улице. В визите к маме определённо есть ростки исцеления. Иногда лучше одной. Даже пустая квартира не представляется таким уж депрессивным местом.
Может, набрать Василину? Да нет, неудобно. Хватит хвататься за её подол. Она, в конце концов, не виновата, что, кроме неё, у меня больше нет друзей.
На улице я ещё долго просто стою на месте. Разглядываю темнеющее вечернее небо и глубоко дышу. Вокруг простирается огромный мир с миллиардами людей в нём, среди которых нет ни одного по-настоящему близкого мне человека. Как так получилось? И есть ли возможность это исправить?
Я запускаю руку в сумку и извлекаю оттуда телефон.
Нужно вызвать такси.
Оказывается, отчаяние — яркий стимул. Отчаяние — это ощущение, что хуже просто некуда, а значит, ты уже ничего не можешь испортить. Именно этой мыслью я руководствуюсь, когда решаюсь написать Дану.
«Привет. Надеюсь, не отвлекаю. Просто захотелось узнать, как у тебя дела»."
"Прикусив губу, с колотящимся сердцем разглядываю одинокую скамейку, приютившуюся неподалёку от подъездной двери. Написать СМС — это не преступление. А если Дан не ответит, я наконец перестану витать в облаках и пойму, что это всё… Всё — в смысле нужно перестать выдумывать то, чего нет, и каждый раз, проходя мимо приёмной, крутить головой по сторонам.
Ничего, как-нибудь справлюсь. Ведь прожила же как-то двадцать четыре года.
Дзинь!
«Приятно, что ты думаешь обо мне даже в нерабочее время. Мои дела хорошо. Чем занимаешься ты?»
20
— Вам повторить? — с вежливой улыбкой интересуется девушка-официантка, указывая на опустевшую чашку.
— Нет, спасибо, — отказываюсь я, мотнув для верности головой.
— Наверное, можно принести счёт.
Девушка уходит, а я, похрустев пальцами от волнения, снова перевожу взгляд в окно. От былой тоскливости и потерянности не осталось и следа, а под кожей искрит настоящее электричество. Хочется приложить ладонь к груди, чтобы хоть немного унять его непрекращающуюся вибрацию.
Издав глубокий нервный вдох, разблокирую телефон и в очередной раз смотрю на экран с развёрнутым на нём сообщением.
