А ещё разговорилась из-за алкоголя. Девушка присвистнула.
— А я щас поняла, — обратилась ко мне Литвинова, усмехаясь. — Ты влюблена, душа моя.
— Нет.
— Да. И он, между прочим, тоже. Пытается так добиться твоего внимания. Ты ведь при другом раскладе пошлёшь его козе в трещину!
— Свет, ты чё несёшь? Не оправдывай его. Просто он гад, и всё. Ему нравится меня мучить.
— Э, нет, подруга. Я сразу заметила его к тебе неравнодушное отношение. Я, конечно, такого способа добиться девушку ещё не встречала, но чего только не бывает.
Ты вертишь у него под носом с Красновым, вы в состоянии войны, он выкручивается, как умеет. Сил признаться в чувствах к тебе Кирилл не нашёл, и решил привязать тебя к себе лаской. Ты чё, серьёзно не понимаешь, что для него этот шантаж — единственный вариант получить возможность прикасаться к тебе? Это — повод. И тебе это нравится! Ну вы и два идиота, конечно… Не пробовали просто поговорить?
Её слова вызвали в душе полный раздрай. Да разве так можно добиться девушки? Ну вообще-то, после того, как Кирилл начал приставать со своими ласками, я вообще не могу отделаться от мыслей о нём.
Он везде. И как бы я не уговаривала себя, сама втрескалась в него, как лбом в доску…
От того только хуже и обиднее. Не верю я, что могу ему нравится по-настоящему.
— Я думаю, если честно, что он просто хочет получить… моё тело. Ты понимаешь. И поэтому грызётся с Красновым.
— Нет, Лиза. Щас грубо скажу, но Ланскому явно есть, с кем просто потрахаться. Ты нравишься ему, и очень сильно, если парень выдумывает всякую фигню и идёт на шантаж.
Да и когда он тебя у всех на глазах упёр с твоего же дня рождения — всем всё понятно стало. Кроме тебя, видимо.
От слов Литвиновой стало неприятно и приятно одновременно. Но я не хочу обнадёживать себя, что могу значить для него что-то. Мы не можем. Мы родственники, пусть и сводные. Он меня терпеть не может, это ведь Кирилл — хам, грубиян. Какая любовь?
Я молчала, пытаясь переварить выводы Светланы. Вот значит, как всё со стороны может выглядеть.
Но я не поверю никогда в его чувства, пока он сам не скинет свою маску ненависти и не перестанет играть роль злодея. Если он, конечно, играет. Вдруг это вовсе и не маска?
Иначе я останусь с разбитым сердцем и использованным телом…
— Краснов тебе зачем, Лиз?
— Не знаю уже. Нравился поначалу, нравилось бесить им Кирилла. У него вечно в заднице искрит со страшной силой, как нас видит вместе.
— И тебе ещё нужны подтверждения его чувств?
— Мне не нужны подтверждения.
