А если сюда ещё и приедет какая-нибудь весёлая компания, у меня есть шанс быть реально изнасилованной — стою тут одна, полуголая, ещё и топик падает из-за порванной Красновым лямки."
"Холодно, блин. Меня начало трясти, на дворе конец октября. Единственная здравая мысль, которая мне пришла в голову в тот момент — позвонить Кириллу. Только бы была связь, она тут периодами барахлит. Разблокировала смартфон, нашла место, где было хотя бы два деления связи, и набрала номер брата. Мне сейчас неважно, как я буду всё это ему объяснять потом.
Тут очень холодно, страшно и темно, только внизу огни города. А вдруг тут животные бродят дикие — волки или лисы?
Нажала на вызов и приложила телефон к уху с бухающим сердцем. Только бы трубку взял, кому ещё звонить в начале двенадцатого, я просто не знала. Маме тогда, но не хотелось бы её пугать.
— Да, — ответил парень.
— Кирилл! — заорала я в трубку, как потерпевшая. Слава Богу, взял трубку. — Кирилл…Ты меня хорошо слышишь?
— Нормально. Ты чё орёшь? Я не глухой.
— Тут связь плохая. Мне нужна твоя помощь.
— В каком плане? Ты ещё не дома?
— Я в лесу.
Пауза.
— В каком лесу?
— На горе влюблённых. Я здесь одна, у меня нет куртки, мне очень холодно и страшно, я не знаю, как отсюда уехать. Забери меня, пожалуйста!
По-моему, меня понемногу начинала накрывать истерика.
— Ясно. Буду как можно быстрее, — он повесил трубку.
На душе сразу стало легче. Пусть он меня потом доконает своими вопросами о том, что я тут делала одна, главное, он сейчас приедет и заберёт меня домой.
Ну, Краснов, ну и мразь же оказался! Такая злость на него была дикая. И разочарование. Он мне ведь нравился, особенно вначале. А потом… потом я не знаю, куда всё это делось. Когда он целовал меня и прижимал к себе, я вспомнила лицо Кирилла, его губы и руки. Они были куда более нежные, терпеливые. Продолжать обниматься с Красновым я просто не смогла.
Я люблю того, кто меня мучает ради своей забавы. Я круглая дура…
30
Прошло около двадцати минут, пока я прыгала и растирала свои заледеневшие плечи, и постоянно смотрела на часы.
Это были самые жуткие и холодные двадцать минут моей жизни. Сначала я услышала характерное фырчание мотоцикла вдалеке, которое становилось всё громче, затем поляну осветил яркий свет фар. Рядом остановился Кирилл и спустил одну ногу с байка. Оглядел трясущуюся меня, поставил мотоцикл на подножку и сошёл с него. Подошёл ближе, глянул с подозрением на порванную лямку топика, но вопросов задавать не стал.
