Не кровный Брат

На подиуме стоял мольберт, а к нему прислонены пачки замечательной и очень дорогой бумаги для акварели и холст для масла. Красками я тоже очень люблю писать, и у меня довольно неплохо получается. Некоторые работы мама развесила по дому, которые Кирилл любезно окрестил «каля-маля», остальные хранит в отдельной папке, мечтая, что когда-нибудь я стану знаменитым художником.

Рядом с подиумом стоял небольшой шкаф с различными красками, банчками, кистями и примочками для радостей художника. Напротив мольберта установили небольшой мягкий диванчик, лицом к окну — чтобы можно было отдохнуть от работы и просто полюбоваться закатом в огромное до пола панорамное окно.

Оно выходило на лес, и можно было не стесняясь сидеть на этом балкончике хоть в трусах — никто не увидит.

Моя комната для меня — моё убежище и моё сокровище. Я очень благодарна Павлу Сергеевичу от всей души. А Кирилл… Когда-нибудь он прекратит. В каком-то смысле я понимаю его. Ревность к отцу из-за меня — Павел так хорошо обо мне говорит, даже ставит в пример: вот, мол, Лиза молодец, сидит, перебирает тетрадки, а ты носишься на своём байке по посёлку.

Я бы тоже, пожалуй, обиделась. Мне нравится брать в руки новую бумагу, а Кириллу — нет. Разве мы обязаны быть одинаковыми и любить одно и тоже? А я байков боюсь, и никогда не каталась на них, что ж теперь меня за это тоже упрекать, что я трусиха?

Мне кажется, что когда отчим так делает — его сын ненавидит меня ещё сильнее. Но когда-нибудь он привыкнет ко мне? Очень на это надеюсь, потому что его выпады всегда неожиданные и бьющие в цель, словно бросок кобры.

Придётся запасаться терпением, хотя признаться, я не особенно сильная духом… Но выбора у меня нет.

Вечером ко мне заглянула Светка и потащила на тот самый балкон. Улеглась на диван, закинув ноги, заняла весь его разом, и стала наслаждаться видом сосен из окна. Мне пришлось присесть на подушку рядом с диваном.

— Ну как прошла встреча со злым братцем?

— Очень тепло. Даже горячо.

Литвинова с удивлением уставилась на меня.

О чём только думает?

— Оскорблений снова выше крыши. Мама готовит отвратительно, а я вообще — Гуффи и Чучело.

— Вот гад, а, — хлопнула Светка по подлокотнику дивана рукой. — Никак не уймётся. Противный какой. Ну, насчёт готовки — это он точно насолить просто хотел.

— Это понятно. Ест потом бутерброды по ночам. Так и не кушает мамину еду, между прочим. Только то, что готовит домработница Павла Сергеевича.

— Да уж, настырный ведь.