Он не собирался меня слушать, принуждая принимать его ласку. Легинсы мои он уже стянул, и расстегивал свои джинсы. Словно безумный и жестокий, будто бы это вовсе не он, а снова тот Злой Кай, которого я знала во время шантажа. Ещё секунда — и он возьмёт меня силой. Слёзы снова брызнули из глаз, от жалости к себе, от обиды, от беспомощности.
— Блин, Кирилл, ну пожалуйста, не нааааадо! — уже зарыдала я. — Не заставляй меня!
Он остановился, растерянно посмотрел в моё лицо, пока я продолжила рыдать и отбиваться от него.
Я знаю, что он готов был всё прекратить, увидела проблеск понимания в его глазах, но тут произошло то, чего я никак не ожидала.
Я услышала звук открывающейся двери, быстрые шаги и за спиной Кирилла появился Павел. Мужчина с перекошенным от гнева лицо стащил с меня парня и со всего маху зарядил ему в нос кулаком."
"Я совершенно забыла, что нахожусь в одних трусах, охнула и закрыла рот руками, вжавшись в спинку кровати.
— Ах ты, сволочь!! Ты ведь обещал! Надевай свои штаны, подонок.
Кирилл от удара согнулся пополам, держась за нос. Бить в ответ отца он, конечно, не смог. Парень распрямился, бросил нос, истекающий кровью, и молча застегнул спущенные джинсы.
— Вышел отсюда, — прорычал Павел ему. — Вещи собирай. Ты здесь больше не живешь.
Кирилл утёр кровь рукой, кинул на меня взгляд, полный горечи, и вышел. Вслед за ним пошёл отец.
Павла в таком бешенстве я никогда ещё не видела.
***
Кирилл.
Вот блядь! Угораздило же нас…
Что за ярость мной овладевает каждый раз из-за неё? Меня вывели из себя попытки отпихнуть.
Лиза — моя. Она не должна отталкивать меня.
Совсем вылетело из головы, что родители вернулись с отдыха, и мы в доме не одни больше. Придурок. Всё испортил, подставил Гуффи. Теперь её замучают неудобными вопросами. Осёл тупой.
— Па, я… — обернулся к нему на лестнице.
— Шагай, — пихнул он меня в спину. — На лестнице об этом я не намерен говорить. Надевай куртку. Мы уезжаем.
— Куда?
— В травму. Боюсь, что я тебе нос сломал.
— Мы ещё вернёмся назад?
— Пока да.
Завтра ты съезжаешь и идёшь в другую школу. Иди, пока я тебе не добавил ещё! — рыкнул уже довольно зло отец.
Спорить не стал, накинул куртку и вышел в ночь. Нос и правда сильно болел.
В машине отец молчал, игнорируя мои попытки с ним поговорить. Сунул мне в руки бумажные салфетки. Сейчас ему важнее моё здоровье, гнал с огромной скоростью в больницу. Видимо, поговорить мы сможем только после осмотра врача, и уже дома. Придётся потерпеть.
