— Что? Ударишь в ответ? — я тряслась от страха, но злоба на него была сильнее.
— Я не бью женщин. Но не советую тебе это повторять. Иначе разозлишь меня окончательно.
— И что тогда? Совсем мне волосы выдерешь? Ты же умеешь, да, обижать слабых девочек?
— Я превращу твою жизнь в ад. Оскандалю так, что ни один парень к тебе и за километр не подойдёт, в том числе, и твой любимый Краснов. Ты с ним спала в ту ночь, скажи мне?
— Какое твоё дело? Как ты смеешь задавать мне такие вопросы?!
Кирилл сжал моё тело ещё сильнее, просто невозможно было вдохнуть.
— Аай!
— Отвечай.
— Ау… Нет! — не могу врать ему. Да и не стоит лучше. Он душу вытрясет, но всё равно узнает то, что ему нужно. — Не было ничего. Только этот поцелуй!
Парень всматривался в мои глаза ещё мгновение, будто искал в них что-то полубезумным взглядом, и хватка ослабла. Кирилл понял, что я не вру, но его, кажется, это вовсе не успокоило. Я судорожно вдохнула воздуха, губы пересохли от волнения. Он смотрел с такой ненавистью, что кровь в жилах просто замерзала.
Неожиданно Кирилл вцепился в мои губы. Именно вцепился — жёстко, с напором. Я охнула, это было слишком внезапно, и даже больно. В шоке застыла на месте, не пытаясь барахтаться, меня парализовало. Голову будто выключили, остался только он и его губы, впивающиеся в меня до дрожи и боли. Сквозь панику, поднимающуюся в груди, я чувствовала что-то ещё, что не имело отношения к чувству страха…
Так же внезапно он оборвал свой грубый поцелуй. Юноша отпустил меня, развернулся и ушёл так стремительно, что я еле устояла на ногах, когда он бросил меня, словно куклу.
"
"Схватилась за стенку, чтобы удержать равновесие. Воздуха в лёгких было слишком мало, я хватала ртом кислород, как рыба. Губы болели, не покидало ощущение, что их до сих пор сминает жёсткий поцелуй Кирилла. Машинально прижала к губам прохладные пальцы, пытаясь остудить горящую кожу. Рёбра саднило, тело болело там, где он касался меня. Сумасшествие какое-то…
Выровняла дыхание, подняла с пола упавшую сумку и побрела к выходу.
Мне нужно на воздух. Всё равно на пару нас уже не пустят. Вышла в парк возле школы и присела на первую попавшуюся скамью. Ноги и руки до сих дрожали то ли от испуга, то ли…
Нет, мне же не понравилось? Это грубо, нехорошо, мне не могут нравится такие, если их можно так вообще назвать, ласки. После таких «ласк» у меня точно будут синяки — слишком саднит кожа в тех местах, где он сжимал меня особенно сильно.
