Я обожаю, когда глядят мои волосы. В детстве маму терроризировала часами, чтобы она чесала меня, будто бы я маленький котёнок. Нельзя, нельзя касаться моих волосы, да ещё и так нежно. Я же после этого Родину продам и сделаю всё, что угодно. Пока парень ласкал пальцами кожу головы, я забылась и еле держалась, чтобы не закатить глаза от удовольствия и не начать вдруг стонать. Губы пытались и уже приоткрылись, как я тут же их закусила. Однако, парень тонко чувствовал любую перемену во мне и улыбнулся, поняв, что я невольно занежилась в его руках.
Кирилл наклонил голову и… понюхал волосы? Да, он шумно втянул воздух вокруг них, продолжая при этом мягко водить пальцами у корней. Ноги неожиданно стали слабыми и ватными.
— Маленькая Гуффи любит, когда ласкают её потрясающие волосы? — раздался низкий и язвительный голос Кирилла над самым ухом. — Я запомню.
— Иди на фиг… — всё, что я смогла ответить ему каким-то странным голосом с придыханием, и он опять тихо рассмеялся, выпуская меня из объятий.
Как-то холодно вдруг стало. Даже поёжилась. Он смотрел на меня, но попыток приблизиться снова или перегородить дверь не делал, и я поняла, что пора убегать, пока не поздно. Ещё минута, и я попрошу его это всё повторить…
Пока не успела сказать лишнего, быстренько вышла вон.
Телефон так и забыла, кстати.
23
Кирилл.
Её кожа кажется мне сладкой на вкус. Или я уже гребу от переполняющих меня чувств — сам не понимаю, но не думал никогда, что можно так наслаждаться простым поцелуем тонкой девчачьей шеи.
А волосы Гуффи — просто моя мания.
Как только запустил пальцы в них, почувствовал их шёлк, густоту и запах, весь покрылся мурашками. И как приятно было осознавать, что Лиза и сама готова была мурчать от моих рук. Она пыталась закусить губы, чтобы не выдать себя, но я всё понял и так. Меленькая породистая кошка. Которая умеет шипеть и имеет коготки, способные нехило подрать, если эту киску выбесить.
Отпустил её, чтобы не сорваться и не допустить ошибку.
Спугну её своим напором, и Краснов на фоне меня будет опять Суперменом. Нет уж. Итак уже наломал дров, даже брёвен.
Глупо бежать от себя, я уже понял, что могу врать кому угодно — Лизе, Краснову, но не себе — меня заклинило на ней. По инерции я продолжаю её доколёбывать, сам не понимая, как теперь выйти из этого порочного круга.
Да, чёрт возьми, мне нравится она, хочу её себе! Вообще, в целом.
