А что…
– Ч-что ты делаешь?
Нагорный что-то пихает официанту в нагрудный карман, улыбается и бодро нагоняет меня. Без предисловий тянет к моему лицу свои руки.
Я отшатываюсь.
Парень поднимает и покручивает зажатый в пальцах цветочек. Это пышная белая ромашка с ярко-желтой сердцевиной. Красота нереальная.
– Позволишь?
– Где ты ее взял?
– Где взял, там уже нет.
– Зачем?
– Иди сюда, Карамелька. Не вредничай.
Послушно делаю шаг обратно. Задерживаю дыхание, когда его пальцы касаются моих волос, путаясь в буйных кудрях.
Сережа зводит прядь за мое ушко и втыкает ромашку.
Всего на мгновение его глаза цвета шоколада замирают, любуясь проделанным, а горячие подушечки задерживаются на моей щеке. Ласково и нежно поглаживая, большим пальцем касается скулы и добирается до уголка губ. А за ним и его взгляд. Падает на мои губы…"
"Я делаю тяжелый вздох. Если он не прекратит, то я окончательно рискую потерять связь с реальностью. Его глаза они… Почему я в них тону? Они засасывают. В яркой радужке бушует пламя и тлеют угли, а яркие золотые крапинки, как воришки – солнечные лучики – пляшут и манят.
Ох…
– Стеф…
– Я… кхм…
Отступаю и убираю мягко, но настойчиво руки парня со своего лица.
– Мы опаздываем. Так вот, о чем мы говорили? – разворачиваюсь и, старательно пряча дрожь в ногах, топаю к лифтам.
– О Людоедовне, – проскальзывает разочарование в тоне Сережи. – Не пойму, у вас с ней какие-то контры, Ростовцева?
– У меня с ней – нет. У нее со мной – да.
– Да ладно? – искренне удивляется мой “босс”, щелкая на кнопку вызова лифта.
Я провожаю взглядом зеленую стрелочку и бегущие цифры на табло.
Десять, девять, восемь…
– И чему ты удивлен? Я была уверена, что ты специально ее вымуштровал, чтобы она на меня всех собак спускала. Если кому в офисе от твоего зама и достается, так это мне. Ростовцева то, Ростовцева се, сядь, встань, гавкни, прокукарекай…
– Зачем мне ее на тебя натравливать, Карамелька?
Двери лифта разъезжаются, я захожу первой и только потом отвечаю:
– Понятия не имею.
А, немного помедлив, добавляю:
– Просто она появилась в нашем коллективе ровно два года назад. Это наводит на определенные мысли.
Мы с Нагорным переглядываемся.
И снова тот же лифт. И снова мы наедине. И снова все внутри переворачивается. С одной только разницей: в этот раз я отвожу взгляд, разрывая наш зрительный контакт первой. Все время до открытия дверей смотрю в зеркало на ту самую ромашку у себя в волосах. Она одна.
