Еще немного, и он «сломается»!
– Что там? – шипит от боли Стеф, не замечая моего плотоядного взгляда.
– Какой ударила? – спрашиваю, а у самого голос проседает.
– Мизинчик, – шмыгает носиком.
Да, вижу я ее мизинчик. Покраснел слегка.
– Пошевели.
Стеф послушно двигает пальчиками.
– Так болит?
Щупаю.
– Нет…
– А так?
Надавливаю.
– Н-нет…
– А вот так?
– Ой-ой-ой… болит!
– Тш-ш-ш, – я успокаивающим жестом поглаживаю ее пальчики. Массирую подушечки, поглаживая костяшками впадинку. Нерасторопная моя. Все куда-то бежит, торопится.
Совсем себя и свои очаровательные части тела не бережет.
– Ушибла, – говорю. – Перелома нет.
– Уф-ф-ф, теперь болеть будет…
Я улыбаюсь одними губами. Глазами я ее уже раздел и съел!
Тяну ее ступню к себе и касаюсь поцелуем ушибленного мизинчика.
Стеф, обалдев, дергается и пытается вырвать из моих рук ножку.
Я держу крепко. Одной за щиколотку, второй за икру. Тяну к себе ближе.
Стеф пищит:
– Ты с ума сошел?!
– Помнишь, как в детстве говорили? Если поцеловать место ушиба, то быстрей заживет.
– Я не уверена, что это работает! Лучше приложи что-нибудь холодное…
– Здесь я доктор, мне решать. Пациентам право голоса не давали."
"– Странные у вас методы, доктор, – фыркает Ростовцева. – Я вам не доверяю. Отдай! – еще раз дергает ногой.
Я не отпускаю.
– А так? – повторяю свои манипуляции, целуя мизинчик. – Доверяешь?
Девчонка поджимает губы и замирает.
– Или вот так? – уделяю внимание каждому аккуратному пальчику по отдельности.
Карамелька вздрагивает, ее грудь под халатом начинает вздыматься все чаще и чаще.
Я чувствую ее возбуждение. Она дрожит. Блть, еще чуть-чуть, и я “разряжусь” прямо в штаны! Член уже гудит, натягиваясь до предела. Хочется его поправить, а лучше сжать и не своей рукой. Я гребаный мазохист. Надо бы остановиться, но я продолжаю, спрашивая:
– Теперь не болит?
Карамелька машет головой.
– Н-нет…
Я, не удержавшись, улыбаюсь и прикусываю большой пальчик, касаясь подушечки языком. Попалась:
– Все еще не доверяешь моим методам?
Зрачки Стеф расширяются, губки разъезжаются, складываясь в букву “о”.
И это очаровательно! Кажется, я нашел, где у нее тумблер «выключения» злости, воли и агрессии. Она смотрит на меня, и ее все сильнее начинает бить дрожь.
Интересно, Стеф боится меня или реакции собственного тела, которое снова моментально вспыхивает и оживает под моими прикосновениями? Огромные мурашки набегают на ее кожу. Щечки раскраснелись. Глаза большие и дикие.
