Не лечи мне мозги, МАГ! (СИ)

Ты будешь счастлива, только не со мной. Не спрашивай откуда, но я знаю это точно.

Прости меня, Мила. А о моих чувствах за меня расскажет цветок.

Всегда твой Георг.

Он ушел. Он и правда ушел! Он меня бросил! На смену слезам пришла злость. В стену полетела скомканная записка. Недолго думая, я смахнула со стола ненавистную хризантему. Перевернувшись, керамический горшок упал и разбился, превращая красивый кустик в груду грязной зелени.

Боже, что я делаю? Я села на пол, вытащила цветок и стала разгребать кучу земли, выбирая из нее осколки.

Мама с папой так и застали меня сидящей на полу, в грязи, с прижатой к груди литровой банкой с хризантемой.

— Доченька моя! — жалостливо сказала мама. — Иди ко мне, иди.

Она потянула меня за руку, вынуждая подняться и сесть рядом с ней на кровать.

— Давай отдадим цветок папе? Он польет его, — ласково проговорила мама, вынимая банку из моих безвольных рук. — Аркадий, забери! И чай завари с мятой, у меня в сумке лежит.

Мама стала влажными салфетками оттирать мои руки от грязи. Я не сопротивлялась, мне было все равно, что со мной делают. Хотелось лечь, закрыть глаза и провалиться в вечный сон.

Лишь раз я встрепенулась, услышав, как на телефон Георга, лежащий на тумбочке, пришла смска. Я, не раздумывая, метнулась к нему. Мама только ойкнула от неожиданности. Не знаю, что я ожидала там увидеть, но обнаружила лишь предупреждение о списании оплаты.

— А он ушел! И платить не надо теперь! — горько рассмеялась я.

Хотелось швырнуть телефон об стену, и я даже подняла руку для этого, но мама с удивительной прытью выхватила его у меня.

— Нечего портить хорошую вещь, — сказала она. — Ох, а какая заставка красивая! Красные хризантемы, похожие на твои. И написано что-то, мелковато правда. Ага. «На языке цветов красные хризантемы обозначают вечную любовь». Странно, я думала, что розы.

— Георг просто знал, что я не люблю ро-озы, — злость мгновенно перешла в боль потери, и слезы хлынули с новой силой.

Я схватилась за маечку пижамы на груди, хотелось расцарапать кожу, чтобы вырвать ноющее сердце. Чтобы оно перестало стучать набатом. Перестань же!

Мама прижала меня к себе крепко-крепко. Она плакала вместе со мной, баюкала на руках, пока я не забылась беспокойным сном.

Глава 18/1

Утром смотреть на мир я могла через две узкие щелочки, настолько опухли от слез глаза.