(Не) Лишняя для дракона

Молва утверждала, что некоторых девочек забирали из семей силой. Еще шептались, что из сиротского приюта, находящегося на землях Валдоранов, под патронажем жены лорда Вайса, бесследно пропало несколько красивых воспитанниц.

Все эти слухи давно требовали тщательной проверки, однако авторитет лорда Вэйса уберегал его от попыток провести расследование. Хотя официальных обвинений никогда не поступало — видимо, лорд хорошо умел затыкать рты недовольным.

Но сейчас король уже не мог оставить это дело без своего личного внимания.

"— Лорд Вэйс, против вас выдвинуто серьезное обвинение в нападения на леди, находящуюся под моим покровительством. А также в нарушении приличий и совершении действий, порочащих репутацию незамужней девушки.

Потерпевшая леди и свидетели подтверждают достоверность обвинения. Ваши оправдания я уже выслушал и, к сожалению, не нахожу их убедительными.

В связи с этим я принял следующее решение: вы выплатите леди Траттиане денежную компенсацию в размере дохода со всех ваших поместий за один месяц. Затем вы отправитесь в ваше родовое поместье с запретом покидать его в течение шести месяцев. И, конечно, вы сейчас же принесете свои извинения леди Траттиане.

Лорд Вэйс позеленел: решение короля больно било по его карману и еще больнее по самолюбию. Мало того что, эта девка пнула его, как бродячего пса, так он еще извиняться перед ней должен.

В своих, собственных действиях он не видел ничего предосудительного. «Ну, подумаешь, задрал юбку! — рассуждал лорд. По его мнению, статус позволял ему безнаказанно задирать почти любую юбку в королевстве.

А вот пинок Траттианы породил бешеную ненависть, которая росла и распирала его, не утихая. «Ты у меня еще поплатишься за это, мерзавка» — решил для себя лорд.

Над ним уже начали смеяться из-за этой истории. Придворные с издевками выражали сочувствие по поводу его пострадавшей челюсти, предлагая лучших целителей в помощь.

К тому моменту, когда король подписал указ о выплате компенсации в ее пользу, и лорд Вэйс, кривясь и запинаясь, принес ей извинения, Тратти чувствовала себя ужасно вымотанной и опустошенной.

Ненависть, которую источал старый лорд, и его взгляды буквально прожигали насквозь, нагоняя волну тягостного ощущения будущих неприятностей.