Слегка сжимает, повернув голову в мою сторону. В груди из мелкого уголька разгорается самый настоящий пожар.
— Чего я не знаю, Яр? — спрашиваю, тяжело вздохнув. — Где ты был два часа, пока я ждала тебя в номере?
— Иди ко мне, — кивает Жаров.
Я встаю со своего кресла и пересаживаюсь Яру на колени. Его близость пьянит покрепче любого шампанского.
Ярослав опускает ладонь на мою поясницу. Ведёт ниже и поглаживает, а затем сжимает ягодицы. Щёки вспыхивают ярким румянцем. Его член возбуждён. К счастью, нас никто не видит.
Каждый занят своим делом.
Я никак не могу привыкнуть, что запретные рамки между нами давно уже стёрлись. Как будто их и вовсе не было. Я видела Яра голым, он лизал мои соски, ласкал пальцами между ног и много-много раз за прошлую ночь трахал.
— Не думай, что тебе удалось увильнуть от вопроса, — опускаю голову ему на плечо. — Это ты избил Арсена?
— Так уж избил, — фыркает Жаров. — Слегка съездил кулаком по его физиономии.
— За что?
— Если бы я хотел поставить тебя в известность, то сделал бы это в первый же вечер.
— Всё понятно! У меня нос не дорос, да?
— Можно и так сказать.
Я обиженно дую губы и отшатываюсь, намереваясь уйти. Для начала в комнату, чтобы оставить там платье. Но Яр крепко прижимает меня к себе и нежно, почти невесомо касается губами виска.
— Сиди, Пряник. Мне так нравится.
Мелкие искры тока распространяются по телу, а губы ползут в дурацкой блаженной улыбке. И как на него обижаться? Как, когда он хочет, чтобы я была рядом?
Замираю в его сильных руках, ощущая сладкую тягучую негу внизу живота.
Расслабляюсь и забываю обо всем на свете.
— Арсен по поводу меня что-то говорил, да? — спрашиваю минутой спустя. — Ярик, Яр, ну скажи! Клянусь, что не обижусь! Наверное, это потому, что я неуклюже хромала весь вечер?
— Он просто мне завидовал. Ты охренеть какая красивая была в том свадебном платье.
— Яр, — улыбаюсь в ответ. — Я же не дурочка. И мне вовсе не обидно.
Жаров поглаживает меня по спине и ниже. Молча. Ни слова не говоря. Значит, мои догадки оказались верны.
Прекрасно понимаю, какие пошли обсуждения после нашей свадьбы. Если уж отец Ярослава остался недоволен невесткой, то и остальные вряд ли были в восторге.
Умолкнув, осторожно касаюсь кончиками пальцев серебряного увесистого крестика у Жарова на шее. Это подарок матери. Яру исполнилось пятнадцать, а у матери уже стоял неизлечимый диагноз. Я была мелкой, чтобы это понимать. Но сейчас думаю, что это был предсмертный подарок единственному и любимому сыну.
