Единственное, что я продолжаю делать по сей день, – это выкупать её картины. У меня есть личная галерея, где висят все её работы. От первых холстов до самых свежих. Джайро буквально позавчера достал для меня ещё один шедевр, вышедший из-под кистей принцессы. Я ещё не успел найти для него место в галерее, и он хранился на подоконнике за моей спиной.
- Ладно, у меня нет времени на твою ностальгию. Что делать с твоей графиней? – опять вывел из раздумий Малакай.
- Ты вытащил её из борделя? – встрепенулся я, подавшись всем корпусом к ирлингу.
- Как и договаривались, - кивнул ирлинг, скривив губы.
- Приведи ко мне. И на этом всё, – я открыл ящик стола и, вынув мешочек с золотом, кинул в Малакая. – Надеюсь, больше наши дороги не сойдутся.
- Не надейся, Скай, - усмехнулся ирлинг, поднимаясь. - Придётся тебе чаще чем требуется лицезреть мою физиономию.
Малакай вышел, оставив дверь нараспашку. Раздражённо отвернулся к окну и посмотрел на картину. На ней была изображена одна из улиц Рагсаруса. Оживлённое орочье поселение, каменные дома, кривоватые заборы, никакой растительности и большое закатное солнце, висящее очень близко к маленькой девочке.
Живопись стала для меня новым и интересным увлечением. Я изучал холсты, знакомился с её восприятием этого мира, характером и эмоциями. Одна и та же картина в разное время могла вызвать во мне совершенно разные чувства. То, что первоначально бросалось в глаза, отходило в сторону, и я замечал скрытые послания. Я начал замечать красоту вокруг себя.
Раскрывал замыслы художницы, впитывал в себя её настроение и расшифровывал информацию, заложенную в произведение. Казалось, мы общаемся с Лией через её работы.
Вот и сейчас мне показалось, что Лия нарисовала себя. Показалось, что она расстроена чем-то. Возможно, отсутствием в её жизни детей. Четыре года назад лекарь поставил бесплодие молодой девушке, может быть, всё дело в этом?
- Кхм, - кашлянул за спиной Малакай.
Резковато развернулся, злясь, что меня отвлекли. И вскинул бровь, смотря на потрёпанную и потерявшую былой лоск лжеграфиню Стефанию Марлоу.
Женщина зло смотрела сквозь меня на картину, явно узнала, чья эта работа. Взмахом руки скрыл её пологом.
- Ошейник снять? – посмеивался ирлинг, прекрасно зная, что на меня не подействует магия фейри.
- Можешь идти, Мал.
- До нескорой встречи, Ваше Величество, - паяц издевательски склонил голову и убрался из моей вотчины.
- Здравствуй, Стефи, – я подошёл ближе, останавливаясь прямо возле неё.
