Йорген отправил сестру за лекарем нагаатов и побратимами. Он держал меня за руку и успокаивал как мог, пока я, скрючившись, всхлипывала и пыталась не скатиться в истерику.
- Плод перестал развиваться, замершая беременность. И как итог – выкидыш, – озвучил мои худшие опасения лекарь, оглушив меня на какое-то время.
Вспомнила своё прошлое в Фестельхейме. Вспомнила слова лекаря, который так же уверенно сообщил, что я никогда не смогу выносить ребёнка.
- Пошёл прочь! – рявкнул Йорген, выкинув из комнаты орка-эскулапа.
Он залез на кровать, переложил моё безвольное тельце на себя, укрыл и, шумно дыша, гладил, шепча, что всё у нас ещё будет. Ведь мы молоды и здоровы. Праматерь подарит мне счастье материнства.
Через четверть часа к нам заявились Арно и Икер с другим лекарем. Но я отказалась от осмотра, сбежала в ванную. Стянула с себя окровавленное бельё и платье и встала под душ. Смыла с себя этот день, все мои глупые ожидания и надежды и вернулась в комнату.
- Родная, позволь лекарю осмотреть тебя, возможно, орк ошибся, - в очередной раз предложил Икер, обнимая.
- Не ошибся. С детьми мы закончили, - процедила я, сдерживаясь. – Никаких больше лекарей, настоек, трав и знахарок.
- Перестань впадать из крайности в крайность! – строго потребовал Арно, протягивая просторное платье. – Лекарь проведет осмотр, возьмёт анализы и скажет, что случилось. И это не обсуждается.
Вздохнула и уселась на койку, когда Арно включал свои командирские замашки, с ним бесполезно спорить. Он докажет свою правоту, а у меня нет желания препираться.
Мужья дождались, когда я надену платье, и позвали своего лекаря. Наг заполз к нам, поклонился мне и приступил к осмотру. Он буквально слово в слово повторил тоже самое, что и лекарь Йонды. Правда, сказал, что такой риск на шестой неделе беременности случается у каждой пятой женщины. И это уж точно не повод останавливаться и ставить на себе крест. Я к нему не прислушалась, продолжая внутренне оплакивать маленький организм.
Последующие пару недель прошли в полной депрессии.
Я всю свою боль и обиду выплёскивала в картины. Никуда не выходила, почти не ела и не спала. Как только мужья засыпали, выбиралась из спальни и шла в кабинет Йоргена, где частично хранились мои художественные принадлежности, или выходила во двор, садилась на лавку и рисовала. Постепенно моё душевное равновесие восстановилось, я смогла не зациклиться на одной неудаче, во многом благодаря мужчинам. Они меня очень поддерживали, отвлекали и всячески баловали.
