- Замуж тебе надо, пора разбавить семейную жизнь молодой кровью, – улыбнулась большая женщина и протянула мне следующую тарелку из стопки.
- Что?! – я обалдело уронила тарелку, сдула прядь волос и, выдохшись, упала на стул.
- Я вышла замуж за Гантера, и года не прошло, как забеременела. Вот и тебе надо! - заявила орчиха и вручила мне кубок с алкоголем. – Пей и не морщись. Нам ещё вон тот шкаф уничтожить надо.
- Откуда у тебя такие идеи дурацкие появляются? - проворчала я и проглотила горькое пойло.
- Ничего не дурацкие! - обиделась Йонда, подхватила молот с длинной ручкой и пошла ломать шкаф с посудой.
Когда программа-минимум была перевыполнена, императрица вернула меня мужу. Уставшую, пьяную и немного опухшую. Йорген ворчал, бурчал, но не на меня. Утром принёс холодную закрутку и получил счастливую улыбку с признанием в любви.
Появившись в портальном зале императорского дворца, я тут же попала в руки свекрови. Амира стискивала меня и шептала, что всё у нас будет. О моей беременности не знал никто, зато о выкидыше узнали все.
Пригрозила дубинкой мужьям. За четыре года ни разу не применила сей предмет в быту, но, кажется, время убивать настало.
- Мам, перестань, - строго шикнул Арно.
- Тебя ждёт Скайлер, - обронила фразу императрица, проигнорировав просьбу сына.
Слегка закаменела, услышав имя из прошлого. Мы не видели с императором Фестельхейма около трёх лет. Он никак не напоминал о себе, не приезжал в гости, и мы не ездили к нему по понятным причинам. Но вот он здесь.
Интересно, что произошло? Я соврала бы, если сказала бы, что не думала о нём. И не только о нём. Никаких фантазий ниже пояса. Банальный интерес о его жизни. Как он, смог ли справиться со всеми врагами, забыл ли Лилиану?
- Подожди меня, я с вами, - остановила Арно. Наги удивлённо обернулись, но промолчали. – У меня был подарок для него. Отдам и всё. Отвлекать не буду."
"Конечно же, за эти четыре года я рисовала Скайлера (и не только его) в нескольких вариациях. В последнее время лишь наброски грифелем в альбоме.
Полноценных картин не писала. Но в переломный момент, в одну из ночей, я написала его вновь. И мне показалось честным отдать картину ему.
Йорген расстегнул наплечную сумку-нессер, в которой перевозил мои картины. Её я тоже сама пошила для удобства. Я перебрала несколько холстов и вынула нужный. Икер поджал губы, недовольно сверкнув глазами. Мужу не нравится, что я рисую чужих мужчин. Он хочет, чтобы только его рисовала.
