Он в ответ так обрадовался…
Моя Ника так же радуется, как он. Снова в сердце летит булавка, острая, отравленная и радостью, и моими чувствами.
Я сохранила себе номер Тихона. Уверена, он мой номер уже знал, но сохранил при мне в телефонную книжку с таким видом, будто это архи-важное.
Подглядела, каюсь. Да он и не скрывал.
«Малыха»и сердечко.
Боже, ну как будто пацан! Ему-то и лет уже… сколько? Больше тридцати пяти, и до сих пор сердечками контакты подписывает.
Но все-таки так волнительно это вспоминать и приятно, до сладкой-сладкой патоки в самое сердце, приятно.
Никак не могу успокоиться.
Зачем я вообще достала телефон?
Палец замер над клавиатурой:
«Спасибо за дочь. Это лучшее, что ты сделал в моей жизни, пусть даже не хотел и не планировал ребенка»
После этого я, наконец, крепко и бессовестно засыпаю, сквозь сон слыша, как Тихон что-то написал в ответном сообщении.
Потом почитаю. Подождешь…
Я же тебя столько лет ждала, не подозревала даже, но сердце шепчет: ждала…
продолжение после арта
***
Тихон
В очередной раз какая-то девчонка из ателье проносится мимо меня с сантиметровой лентой и рулоном ткани.
Жутко занятая, но, тем не менее, бросающая заинтересованные взгляды.
Аглая предупредила администратора насчет меня, остальные не в курсе. Появление нового человека, пусть даже временно, в маленьком женском сплоченном коллективе, всегда событие грандиозное.
Я взялся за дело рьяно, хожу следом за спецами, сую нос всюду… Стою над душой, желая проконтролировать все. Не столько выслужиться перед Глашей хочу, просто однажды эта дотошность, въедливость к деталям, которая всегда была частью меня, вышла на первый план.
Еще не задумываюсь о том, сколько в этой внимательности банальной привычки перестраховываться и быть готовым к самому плохому варианту, продумывать заранее даже самый негативный.
Выхожу покурить, разглядывая живописный райончик. Впитываю все окружение, мелочи, детали пейзажа — все то, что мою Глашу каждый день окружает. Она бы поспорила с тем, что она — моя. Но я так чувствую, я так всем сердцем горю.
Это мои девочки, и никому я их не отдам.
Неожиданно мой взгляд замечает очертания брутальной тачки, из нее неспешно, крайне важно выбирается Мирасов. Одет, как всегда, в черный, но умудряется даже в одних и тех же тонах выглядеть по-разному, оттеняя темный. Сегодня у него ярко-синий галстук, такие же манжеты рубашки и нагрудный платок.
Интересно, что он тут делает?
Приперся, мудак… Закипает раздражение. Мы общаемся, но не друзья.
