Я только… поцелую тебя, да? Ага…
Резким жестом Тихон дергает мою футболку вверх и прижимается ртом к груди, находит губами сосок, обхватывая. Второй рукой занимается другой грудью.
— Хвааааатит, — прошу его.
Но сама хочу… и смотреть и чувствовать, как он это делает ртом, боже… Как он это делает. Берет поглубже и выпускает, тянет языком дорожки и покручивает, ласкает. Я схожу с ума… Нет сил сдержаться…
Ласки становятся ритмичнее.
Хныкаю:
— Прекрасти. Перестань… Все… Ааааааххх… Тихоооон. Всеее, пожалуйста… Пожалуйста…
В ответ он сосет меня еще интенсивнее и побрасывает свои бедра вверх.
Тяжелая мужская ладонь опускает на попу, стиснув. Вынуждает меня двигаться быстрее и быстрее.
— Не могу… Хватит… Довольно…
Что-то происходит там, внутри. Под слоями одежды кипит. Я на жерле вулкана, я сейчас лопну… И не могу перестать двигаться, постанывая все короче и громче."
"Это ужасно… Поток стонов не прекратить. Тихон жестче насаживается ртом на мою грудь, занявшись второй.
Ловит ритм и сосет в том же темпе, в котором я стону.
Все быстрее и чаще.
Схожу с ума, умоляю меня отпустить…
— Давай, малыха… Давай… — почти требует.
Прикусывает сосок, трение достигает пика, и меня разносит на мелкие щепки.
Громко вскрикнув, лопаюсь, как воздушный шарик, наполненный чем-то кипящим, бурлящим, сладким. Начинается апокалипсис, меня размывает, собирает в пульсирующее кольцо и снова расплескивает…
Стону протяжно. Я в шоке… Мне так стыдно… Мне так хорошо.
Между бедер — алчные спазмы, мокро…
Мокро до самых штанов.
— О.Бал.Деть! Глаша…
Замираю.
В шоке смотрю на Тихона. Не вижу ничего. Все плывет.
Только его рот вижу.
Губы припухшие.
Мне кажется, он в шоке. Только поцеловать хотел, а я… что-то такое испытала.
Мгновенный стыд пронимает до самого копчика. До места, где разлита вязкая жидкость.
— Ужасно… — шепчу.
Разжимаю пальцы, руки словно задеревенели, держась за его плечи.
— Ужасноооо… — всхлипываю снова.
Тихон смотрит на меня. Чувствую, что смотрит. Мне дико стыдно.
Даже противно от себя. Наверное, я точно шлюха! И все это знают… Чувствуют на интуитивном уровне, поэтому лезут ко мне в трусы.
Осознав это, пытаюсь слезть, отползти. Недавнее удовольствие сменяется слезами.
— Ты чего? Глаш… Глаш… Я, что, слишком? Слишком, да? Окей, не буду… Спешить не стану. Глаш!
Тихон ловит меня и удерживает на месте.
— Отпусти! — требую.
— В глаза мне посмотри, глупышка. Что на тебя нашло? — успокаивающе гладит меня по спине.
