Руководители одного из институтов – люди старой закалки, то есть те, кто сформировался в шестидесятые-семидесятые годы, когда царствовали принципы: кто первый доложил – тот расторопнее, кто более приятные новости доложил – тот выбивается в любимчики. Но был и третий принцип, который вообще-то был на самом деле первым: кто доложил – тот и прав.
В другом же институте начальник (именно начальник, а не директор, поскольку оба учреждения подчинялись военизированным ведомствам и их сотрудники носили на плечах погоны), так вот, начальник там был из пожилых, зато заместители у него все были не старше сорока двух – сорока трех лет и в одобрении своего министра и всего правительства в целом совершенно не нуждались.
У них была интересная научная работа, ученые степени докторов наук и звания профессоров, двадцать лет выслуги за плечами, что позволяло получать пенсию, и в случае взаимного недовольства, которое могло бы возникнуть между ними и руководством министерства, они с легкостью снимали погоны и начинали, свободно вздохнув, зарабатывать деньги чтением платных лекций и написанием разоблачительных публицистических статей в газетах и журналах.
Эти молодые заместители-ученые ни за что не станут вырывать друг у друга итоговый документ, чтобы именно за своей подписью направить в комиссию, которой руководит премьер.
Поэтому Вячеслав Егорович остановил свой пристальный взор на том научном учреждении, где средний возраст руководящего состава был куда выше. Начальник там, правда, успел ухватить зубами докторскую степень, когда начала распространяться практика защиты по докладу и совокупности работ.
Нормальную полновесную диссертацию ему бы никогда в жизни не написать, это знали все, поэтому тихо посмеивались, когда начальник вышел на защиту, а когда через неделю после защиты он не таясь стал искать знакомства, чтобы выбить себе звание академика любой академии, все уже ржали в голос и передавали новость друг другу как похабный анекдот. Это было время, когда стали появляться во множестве всякие разные академии, раздававшие звания академиков направо и налево.
Звания эти никого ни к чему не обязывали, прибавки к зарплате не давали и ценность научного руководства аспирантами не повышали. Но есть же люди, которым приятно под документом или иным каким письмом поставить короткое «Академик Холуйкин». Ну и пусть себе ставят на доброе здоровье, пусть тешатся. Пользы нет, но и вреда, однако, тоже никакого.
