– Примерить не хочешь? – врывается в воспоминания голос подруги.
– Нет, Лита, – вздыхаю я. – Мне такая одежда не по карману. Нужно её вернуть. Но сегодня разбираться с этим не буду. Я так устала, что сейчас упаду прямо на эти платья. Давай всё сложим и упакуем как было. Завтра отнесу в ректорат.
– Извини, я почему-то подумала, что ты себе нашла… – подруга недоговаривает, но мне и так понятно, что речь о «покровителе».
Хмыкаю. Интересно, она мне позавидовала бы в таком случае, или это тревога о том, что я могла оступиться? Хочется верить, что Лита проявляет дружеское беспокойство.
– Иди в купальню, – виновато добавляет подруга. – Я сама всё приберу.
Ну что ж, справедливо. Не я распаковывала. Киваю и выхожу из комнаты.
Смотрю на струю воды, наполняющую ванну. Алина посоветовала посидеть подольше и расслабиться, чтобы завтра хоть чуточку легче было.
Думаю о посылке. Совесть всё-таки подгрызает меня. Я соврала. Отлично знаю, откуда эти наряды и кто за них заплатил. Но, с другой стороны, я сказала правду.
Рон покупал это великолепие для своей невесты, а не для адептки. А значит, надо вернуть. Меня вполне устраивает на ближайшие годы форма Академии. И лучше, если никого из мужчин с моим именем связывать не будут. Завтра обязательно отправлюсь на поиски работы. На подобную роскошь мне, понятно, не заработать, но хотя бы дополнительную еду постараюсь обеспечить себе сама.
Ванная набирается быстро, и я, дождавшись, пока она наполнится чуть больше половины, погружаюсь в тёплую воду.
Расслабиться? Да я сейчас напрячься не в состоянии.
Блаженствую. Всё-таки Академия – это здорово, особенно после дома мачехи. Какой же глупой я была, что прошлый раз не настояла на учёбе. Может, всё сложилось бы иначе.
И не было бы у меня в сердце занозы – воспоминаний о потерянном сыне. Сейчас они почти не тревожат, я уже убедила себя, что в этом времени ничего подобного не происходило, и мой ребёнок не в плену у мерзкого гада, но то и дело возможное будущее напоминает о себе саднящей болью.
Глушу в себе эти воспоминания. Мне надо думать о другом. В том числе о том, что понадобилось от меня лорду Микелю. Именно слово этого негодяя сыграло решающую роль на вступительном экзамене. Зачем-то же ему нужно было, чтобы я поступила.
Он говорил о даре моей мамы. Ничего об этом не знаю. Пытаюсь по крупицам собрать то, что помню: она была сиротой, училась в Академии, потом сразу же вышла замуж за моего отца, человека без дара – пустого.
