Если днём тут обедают семейные пары, отдавая должное деликатесным блюдам лучшей в Шардене кухни; вечером в нашу с Алиной смену здесь развлекается городская молодёжь, потягивая коктейли из высоких стаканов, то сейчас к ночи зал заполняется мутной публикой: наёмниками, путешественниками между мирами, любителями пропустить по бокальчику и обсудить какие-то свои тёмные делишки.
Дэнир с его спутниками уже сейчас смотрятся здесь лишними.
Сейчас отнесу им этот заказ, и всё.
Я уже подхожу к столу, за которым сидят адепты, по дуге огибая пожирающего меня глазами наёмника, когда входная дверь «Когтя» открывается, и на пороге появляется девушка ещё более неуместная в ночном заведении, чем Дэнир и его компания.
Новая посетительница примерно одного со мной возраста. На ней опрятное голубое платье с ровным рядом маленьких пуговичек и воротничком под горло. Каштановые волосы с медным отливом убраны назад и перетянуты лентой. Пальцы сцеплены у груди.
Она растерянно оглядывает зал в поисках кого-то.
Видимо, не находит и потому направляется ко мне:
– Добрый вечер! Вы не скажете… – начинает она, подойдя ко мне вплотную, но закончить не успевает.
Всё дальнейшее занимает не более минуты.
– Ты чего такая дерзкая? – мой затылок обдаёт горячее дыхание с многодневным запахом перегара.
На ягодицу, сжимая её, ложится грубая мужская лапища.
Охнув от неожиданности и возмущения, я едва не роняю поднос. Он опасно накреняется, и бокал с ягодным пуншем едет к краю, расплёскивая ярко-красный напиток.
Спутница Дэнира громко взвизгивает:
– Эта девка испортила моё платье! Она специально!
Изо всех сил пытаюсь выровнять злополучный поднос, понимая, что ещё пара мгновений и вся остальная еда окажется на посетительнице.
К счастью, незнакомка в голубом платье подхватывает поднос с другой стороны, помогая мне удержать его. Чужая лапа по-прежнему жжёт бедро.
– Руки убрал, – раздаётся злое.
Все четверо адептов уже на ногах. И кулак Дэнира, пролетев мимо моей щеки, врезается в того, кто за моей спиной.
Хватка на моей ягодице ослабевает, то есть совсем исчезает. Только что спасённый поднос кем-то выбивается из моих рук, а меня саму относит в сторону
Последняя моя осознанная мысль: «Адептам нельзя применять боевую магию в Шардене»."
"Дальнейшее состоит из череды быстро мелькающих картинок, обрывистых фраз, грохота мебели, режущего уши женского визга.
В какой-то момент прямо в меня летит ощетинившаяся острыми щепками деревяшка.
