Не мой парень

— Дарят цветы, когда хотят произвести впечатление на кого-то или сделать приятно, — говорит Финн, дергая дверь и пропуская меня вперед. — А для твоей матери, как впрочем, и для твоего отца я не имею желания делать ни того, ни другого.

Я не собираюсь спорить с ним по этому поводу. Финн часто бывает резок, но это от того, что он всегда говорит то, о чем думает, не сильно заботясь о мнении других. И эта черта — одна из многих в нем, которая мне безумно импонирует, и я бы ничего не стала в нем менять. Наверное, так бывает, когда любишь — ты принимаешь в человеке все.

По дороге я все же заезжаю в кондитерскую лавку и покупаю упаковку радужных макарунс, перевязанных розовой атласной ленточкой и упаковку Эквадорского кофе, по уверению продавца, лучшего из у них имеющихся. Не позволяю Финну оплатить покупку, потому что мне приятна мысль, что я способна содержать себя сама. Мне была перечислена часть гонорара за проект АртСтудио, и я с уверенностью могу сказать, что за вычетом крупных приобретений, ближайшие пару лет могу позволить себе не экономить.

Финн помогает выйти мне из машины, и мы, взявшись за руки, шествуем вдоль ухоженного маминого газона к дому. Дверь распахивается еще до того, как мы успеваем позвонить. На пороге, ослепляя киловаттами приветливости, стоят родители: отец в брюках и рубашке, мама с укладкой и в нарядном платье, и я начинаю подумывать, что недооценила размах праздника, надев джинсы.

— Проходите, чего же вы стоите! — рассыпается в любезностях мама, и заметив, пакет в моей руке, вопросительно вскидывает тонкие брови: — Это нам?

— Да, мам.

— Спасибо, милая! — мама прижимает пакет к груди и, окунув меня в облако парфюма, и переводит взгляд на Финна, возвышающего за моей спиной. — Очень мило с твоей стороны, Финн!

— Я ничего вам не покупал, — холодно отрезает он, оборачивая руку вокруг моей талии. — Это была идея Тони.

Мама проглатывает ледяную пику, не уронив улыбки с лица, и я невольно задаюсь вопросом, как ей это удается.

Мы проходим к столу и рассаживаемся. Отец предлагает Финну выпить, но тот отказывается. Также он не притрагивается к закускам, и когда мама спрашивает, может ли что-то еще ему предложить, отвечает, что не голоден.

— Так вы теперь вместе? — мама обводит нас сияющими глазами и поднимает фужер, с явным намерением произнести тост.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Финн меня опережает:

— Тони собирается переехать ко мне.