Не мой парень

Тони скучна и предсказуема.

— Кого Ким пригласила на день рождения? — спрашиваю больше для того, чтобы поддержать разговор.

Сегодняшнее празднование — это дань семейной традиции: обычное застолье в кругу близких родственников с возможным присутствием очередного ухажера сестры. Основной вертеп случится в выходные в каком-нибудь ультра популярном месте с толпой фотографов, золотыми бокалами Moet и сливками клубной тусовки Лос Анджелеса. По крайней мере, так происходило два года назад, когда я еще пользовалась социальными сетями, откуда могла наблюдать за тщательно отретушированными буднями сестры и знакомых.

— Никого, кто бы мог тебя удивить: тетя Энж с Полом, бабушка, ваш кузен Эндрю со своей невестой и парень Ким.

— Еще один наследник медийной империи? — беззлобно ехидничаю.

Я бы никогда не назвала сестру охотницей за капиталами, но так уж складывается, что все ее парни — выходцы из очень влиятельных семей. Хотя, возможно, все и поменялось за последние годы.

— Увидишь, — загадочно улыбается отец и возвращает взгляд на дорогу.

Откидываюсь на спинку кресла. поправляя футболку, выбившуюся из-за пояса вылинявших джинсовых шорт. Может быть, на этот раз сестра отхватила какого-нибудь актера. Если так, то, пожалуйста, пусть это будет Эзра Миллер или Кэмерон Монахэн.

На пороге нас встречает мама. Кидается мне на шею, покрывая липкими помадными поцелуями щеки, приговаривая, что меня нужно откормить и что я ростом почти с отца.

Следы помады на коже раздражают, но, несмотря на это, внутри теплеет.

Мамина радость от встречи со мной кажется искренней, и это не может не подкупать.

Быстро пригладив растрепанные русые пряди, как если бы это могло избавить меня от вида человека, который провел в полете полдня, натягиваю на лицо приветливую маску и иду в гостиную, откуда доносятся оживленные разговоры гостей.

— Всем привет! — восклицаю, окидывая воодушевленным взглядом присутствующих. — Рада вас всех… — слова прилипают к небу как некачественная жевательная резинка, и не желают литься дальше, потому что в этот момент я замечаю его.

Того, из-за которого я разорвала письмо о зачислении в Калифорнийский Университет, и соврала родителям, что смогла поступить лишь в Массачусетский. Из-за которого на протяжении долгих четырех лет меня мучила совесть. Единственный человек, чье присутствие лишало меня здравого смысла и превращало в заикающийся предмет интерьера.