Не мой парень

Этого достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание, а остальное доигрывает память: ее соски между моими пальцами и ее возбужденные стоны в воздухе.

Молния брюк врезается в член, причиняя боль. Завороженно пялюсь на ее губы напротив моего лица, мечтая о влажности ее языка на каждой части своего тела. Тони дрожит в моих руках, когда я наклоняюсь, чтобы преодолеть последние дюймы, отделяющие меня от погружения в нирвану, и в это момент две ладони упираются мне в плечи и отталкивают от себя, так что от неожиданности я едва не валюсь на пол.

— Ты верно из ума выжил, Финн, если думаешь, что еще когда-нибудь сможешь меня поцеловать. — глухо рычит Тони, сжимая маленькие кулаки. — Ты мне противен, неужели не ясно?

Черт, почему так больно. Грудь пылает огнем, от эрекции не осталось и следа. Я словно сгораю в агонии собственной боли.

Стук ее каблуков ледяным эхом разносится по каменным полам, но я успеваю швырнуть ей в спину:

— Я знаю, что ты хочешь меня, Тони, и следующим твоим мужчиной буду я.

Никто больше. Запомни.

— Ошибаешься, Финн. — летит через захлопывающуюся дверь. — У меня грандиозные планы на этот вечер, и тебя в меню точно нет.

Я возвращаюсь в зал и, игнорируя вопросительный взгляд Кимберли, молнией поражающий меня с другого конца зала, мчусь к туалетам. Мне необходимо время, чтобы стереть с кожи пятна волнения и стыда, и вернуть себе способность трезво соображать. Минутная близость к Финну стойким дежавю опрокидывает меня в переживания четырехгодичной давности: трепет, смущение, адреналин, дрожащие пальцы, колотящееся сердце, приправленные всепоглощающим чувством вины.

Я могла его поцеловать. Мечтала его поцеловать. Поддаться минутной слабости, чтобы стереть из памяти образ их идеальной с сестрой пары, его же губами.

Захлопываю туалетную дверь, погружаясь в холодную тишину уединения и самобичевания. Оперевшись о каменный пьедестал раковины, смотрю на себя в зеркало. «Мне не семнадцать и у меня стильное лицо, мне не семнадцать и у меня стильное лицо», — повторяю, чтобы вернуть себе уверенность, дарованную Бостоном и успешно рассеиваемую родным Лос-Анджелесом.

Но то ли от неудачного падающего света, то ли от кривизны самого зеркала, сегодня это внушение не работает. Я снова тот гадкий утенок, над которым потешается неотразимый парень сестры.

Промакиваю холодной водой лоб и и виски, и жду когда сойдет краснота. Это была еще одна ошибка, прийти сюда.