Не мой парень

Стараюсь не съедать ее взглядом, потому что на работе я должен оставаться профессионалом: проект не должен пострадать из-за моей одержимости ее трахнуть. А я именно одержим, потому что все четыре дня, лежа в отеле, не переставал представлять ее под собой: как ее ногти царапают мою спину, и как громко она умоляет меня дать ей кончить.

Сквозь шум похоти в висках слышу голос Джорджа и понимаю, что даже не заметил, что он тоже вошел в кабинет:

— Вызывали, мистер Кейдж?

— Присаживайтесь, — киваю на два кресла перед столом, и не удерживаюсь от того, чтобы взглянуть на Тони.

Она выглядит серьезной и собранной. И безумно красивой, при том, что в ее лице нет ни намека на использование косметики. Анжела права — она могла бы украсить собой любую рекламную кампанию. — Здравствуй, Тони.

Тони устремляет на меня абсентовый взгляд и робко улыбается одними уголками губ:

Эта невинная улыбка действует на меня как разряд на двести двадцать прямиком в грудину. Сейчас она так похожа на ту девочку из моего прошлого, что на секунду я забываю, о чем вообще хотел говорить.

К счастью, присутствие Джорджа удерживает меня в настоящем, поэтому я быстро прихожу в себя:

— У вас было четыре дня для того, чтобы составить представление о том, какой вы видите кампанию для АртСтудио. Хотелось бы, чтобы вы поделились им со мной.

Джордж и Тони переглядываются, после чего он жестом показывает ей начинать говорить. На ее щеках появляется румянец волнения, но голос звучит ровно и звучно:

— Так как в концепции стиля мебельного дома АртСтудио лежат простота и элегантность, мы с Джорджем подумали, что было бы здорово взять за ориентир что-то из мировой классики….

Тони настолько живо и ярко излагает свою концепцию черно-белой рекламы, сравнивая ее с кинематографическим шедевром Майкла Кертиса, что я просто застываю в кресле, не в силах оторвать от нее глаз и боясь пропустить хоть одно слово. Сейчас это другая Тони: раскрепощенная и более счастливая.

Она активно подкрепляет свою визуализацию жестами и мечтательно улыбается, когда говорит о том, что есть фотограф, работами которого она восхищается с самого детства, и было бы здорово сотрудничать именно с ним, и, кажется, совсем не замечает, что от возбуждения подпрыгивает на кресле. В этот момент я готов вытащить из могилы Ричарда Аведона, лишь бы она продолжила так улыбаться. Я заворожен, очарован, я сражен.

И в кабинете я такой не один.