( Не ) мой ребенок (СИ)

— Я прошу прощения за звонок, вы меня не знаете, но я имею непосредственное отношение к вашей дочери…

— Глеб? — неожиданно она сразу догадывается, кто ей звонит. — Что вам нужно от Миры? Вы мало помотали ей нервы? Хотите еще?

— Нет, то есть да, то есть… — сам запутываюсь в собственных словах. — Я не хотел мотать ей нервы. Я просто хочу с ней поговорить, можно? Она не берет трубку, я не знаю, где она. Мне нужно убедиться, что она в порядке.

— Мира в порядке, — отвечает она недоверчиво. — Как будто вам есть дело…

— Мне есть дело! — восклицаю в трубку.

— О, я в курсе, что собой представляет Антон. Но она не с ним, не переживайте. Мира живет со мной.

Шумно выдыхаю, в жизни не испытывал облегчения сильнее.

— Хорошо. А можно мне с ней поговорить? Вы не могли бы попросить ее позвонить или взять трубку?

— Не могла бы, — чересчур резко отвечает она.

— Почему? — удивляюсь.

— Потому что вы, молодой человек, подлец! — чеканит она и кладет трубку.

Вот и поговорил с будущей тещей.

А что, она права по всем статьям. Получается, Мира изначально говорила правду и вовсе не собиралась спать с бывшим? А я, вместо того чтобы поддержать, пожалеть, защитить, что сделал? Вымотал ни в чем не повинной девчонке нервы, выпер из дома, даже слушать не стал. Подлец и есть.

— Сходи в магазин на рынке, возьми ленты по списку, вот деньги. Чеки и сдачу отдашь Надежде Михайловне, — говорит мама, вручая мне пятитысячную купюру и вырванный из блокнота листок с записями.

— Будет сделано, шеф, — улыбаюсь ей во все тридцать два зуба.

Любуюсь своей новой, переродившейся мамой. Она в последнее время даже умудрилась похорошеть. В кои-то веки подстриглась под каре, решилась надеть вместо старенького платья джинсы и свитер. К сорока пяти годам она сохранила девичью фигуру, новый стиль ей очень идет.

— Иди уже, подлиза, — улыбается она в ответ.

И возвращается к столу, где стоят ведра со свежими розами.

Нежданно-негаданно у мамы обнаружился талант делать красивейшие корзины с цветами. Так получилось, что полгода назад она вызвалась подменить старую подругу, когда та заболела. И ей так понравилось в цветочном магазине, что она полгода бегала сюда втихаря от папы, подрабатывала. А все деньги, какие удалось заработать, откладывала на карточку для меня — на всякий случай. Так что от папы она ушла с небольшим «подкожным жирком».