Не мой Ромео

– Что ты вытворяешь на сцене? – говорю я ему. – Тебя все слышат! – Я стараюсь не думать о том, что чувствовала, когда он прижался губами к моим губам, требуя ответного поцелуя.

Жизель вклинивается между нами и тычет в него пальцем:

– Ступай туда, где тебе положено находиться, Ромео! Твоя реплика – первая во втором акте.

У него ходит ходуном кадык. Он отворачивается и уходит на деревянных ногах.

– Ты в порядке? – спрашивает меня Жизель.

Я утвердительно киваю. Впереди еще почти весь спектакль. Что еще он выкинет?

Мне кажется, к началу сцены на балконе Джек совсем сошел с ума.

На середине длинной реплики он лезет по лестнице к моему окну – в пьесе этого нет – и договаривает уже со ступенек. Мы оказываемся лицом к лицу, и я не могу не реагировать на его мужскую притягательность, на напряжение в его взгляде.

Но он вытворяет на сцене все, что в голову взбредет, чтобы поближе ко мне подобраться.

Я, стараясь унять сердцебиение, произношу свою реплику:

У меня дрожат ресницы.

Я все испортила. Все пошло не так. Я столько не договорила! Господи, помоги!

Джек пристально на меня смотрит.

– Ты поклянешься снова?

Боже, он отходит от текста!

Он договаривает за меня:

Джек берет меня за руку, наши пальцы переплетаются.

– Скажи еще раз, Елена. Еще никто никогда этого серьезно не говорил.

Я с отчаянно колотящимся сердцем качаю головой.

– Знаю, это не по тексту, но мне нужно знать.

Я кошусь в зал, там все от изумления сползают на краешки сидений. Вижу маму и тетю Клару, Берди Уокер, разинувшую рот от удивления, Куинна, Девона, сидящую между ними старушку.

Вышедшая на сцену кормилица тянет за собой Джульетту, но по пьесе я должна ринуться обратно на балкон, к Джеку. Не знаю, что теперь ждет меня там.

Я кое-как проговариваю свои реплики и бросаюсь на балкон, чтобы еще раз его увидеть. Глупая безрассудная девчонка! Любовь сулит ей только разбитое сердце, ее Ромео убьет Тибальта и станет изгнанником, а потом все рухнет.

Возможно, мое явное смущение приводит Джека в чувство: теперь он играет образцово, не нарушает ритм и не несет отсебятину.

В конце сцены тайного венчания влюбленных монахом и в разгар брачной ночи я уже совсем не владею собой. Мой любимый лежит в постели Джульетты, его нога прижата к моей; мы играем пробуждение на рассвете. На мне длинная белая сорочка, на нем длинная пиратская рубаха и темные штаны.

Он держит меня за руки, готовясь вылезти через окно на балкон.