Не мой Ромео

– Какая прелесть! – Его рука скользит по моему телу, начинает с ключицы, перемещается на грудь, движется ниже, ниже… Мне бы хотелось всю жизнь смотреть на него и видеть его восторг, поклонение, любовь.

Он спускает с меня трусики.

– Я люблю то, что ты со мной всегда так открыта, ты знала это? Люблю твои глаза, твои волосы, люблю то, как ты меня смешишь. Я глаз не могу от тебя оторвать. Твое тело создано для меня. Я буду любить тебя без малейшей спешки.

Я уже задыхаюсь от его перенасыщенного значением взгляда.

– Только не слишком медли.

– Хочешь быстро и сильно?

– Да, а потом медленно.

– Лучше я начну с медленной части.

Я не могу удержаться от стона, когда он падает на колени, разводит мне ноги, начинает целовать нежную кожу у меня на животе, потом пускает в ход язык…

Я вплотную прижимаюсь к нему, он поднимает на меня смеющиеся глаза.

– Мне это никогда не надоест. Даже за миллион лет.

Джек медленно, но беспрепятственно вводит внутрь меня палец, кончик его языка играет с моим клитором.

Я судорожно хватаю его за волосы.

– Как в ту первую ночь, Елена! Тогда я раз на тебя глянул и понял, что должен снова с тобой увидеться… – К одному пальцу присоединяется второй, я истекаю влагой и уже готова от нетерпения схватить его за волосы.

Я стремительно, бесстыдно достигаю кульминации, выкрикивая его имя, меня болтает, как в шторм, я изо всех сил сжимаю у себя внутри его пальцы.

Он целует внутреннюю часть моего бедра и нависает надо мной.

– Моя!.. – шепчет Джек мне на ухо и проникает в меня.

Любовь… Любовь – это все, что мы знаем.

Прошло несколько лет

Наступил март, рамы в наших окнах подняты, по обновленной кухне гуляет весенний ветерок. Так легче избавиться от дыма.

– Пережарил! – бормочет Синтия, разглядывая извлеченную мной из духовки запеченную курицу и бесстрастно тыкая в нее вилкой, и я чувствую переполняющее ее презрительное высокомерие. Она ничего не может с собой поделать, я тоже – недовольно кривлю губы.

– Вы поставили ее на сорок пять минут при трехстах пятидесяти градусах, как велела Синтия? – спрашивает меня Клара, принюхиваясь.

– Честно говоря, рисовые крекеры тоже сгорели, – вворачивает Жизель.

– Ничего, достаточно поскрести сверху, и будет вполне съедобно, – подает голос Тофер, раскладывая лед для холодного чая по стаканам.

Синтия хлопает меня по спине.

– Уверена, будет вкусно, дорогой зять.