Не мой Ромео

Ты уже знаешь, что скажешь?

Хоть что-то выдавить – и то будет хорошо.

Я киваю с деланой уверенностью и покидаю зал. Сталкиваюсь лицом к лицу с Лоренсом, одетым в серый костюм с иголочки. Он – сама строгость.

– Не стану ходить вокруг да около. Знаешь, как ты выглядишь? Краше в гроб кладут.

– Ну спасибо. – Я приглаживаю волосы. – Что-то не выспался.

– Еще бы! Тебя сфоткали в «Милано» и выложили в интернет. Ты напиваешься в обществе женщины. Никак не сообразишь, что лучше не высовываться, пока не стихнет шум, Хоук?

– У меня было свидание.

Напиваюсь? Всего один стаканчик за ужином.

Он всплескивает руками.

– Незапланированное.

Лоренс кивает, пристально глядя на меня.

– Еще в «Милано» засняли, как ты сцепился с каким-то типом…

– Да не сцепился я с ним, черт бы вас всех побрал! Жить-то мне еще можно? Что бы я ни сделал, все раскладывают на молекулы.

Я пытаюсь от него сбежать, он торопится за мной на своих коротеньких ножках.

– Все правильно. Это же ты, пресса тебя ненавидит.

– Зато она обожает вранье.

– Из вранья получается хорошая история.

Я вбегаю в раздевалку и дергаю дверцу своего вместительного шкафчика. Там у меня есть все, что может потребоваться: от уличной одежды до пары костюмов.

Лоренс тянется туда и выбирает желтую рубашку поло с эмблемой тигра на груди и дизайнерские джинсы.

Я расправляю плечи, делаю глубокий вдох.

– Я и так иду на контакт. Я вырос в бедности. На первом курсе колледжа я выиграл кубок Хейсмана. Почему никто этого не помнит, а? – Я негодующе смотрю на него.

 – Мы оба знаем, что я не выношу репортеров. Не могу, и все тут. Не знаю, зачем мне туда идти…

Я поворачиваюсь к нему и вижу, что Лоренс мне сочувствует. Он знает, какая меня охватывает паника, когда мне угрожает толпа. Я не был таким в школе – хотя, может, и был, просто не распознавал симптомов, потому что мне не приходилось выступать на публике. В колледже я их уже распознал, стоило мне однажды, сразу после трудной игры, получить микрофон прямо под нос. Тогда я сбежал от этой своры. Это превратилось у меня в привычку.

В шлеме на голове я еще мог их выдержать. Иногда рядом со мной оказывался мой товарищ по команде Девон, он в основном и говорил. Потом, когда я стал играть в Нэшвилле, от меня ждали дружелюбия к прессе, послушных интервью всякий раз, когда приспичит репортерам, ярких выступлений на приемах. Нет, такого от меня никто никогда не дождется.

Так родилась моя репутация холодного заносчивого придурка.

– Устроить пресс-конференцию – неплохая идея.