Не мой Ромео

 – Куинн хватает свой телефон и торопится вон, проскакивая мимо меня и шепча на бегу: – Побудьте с ним немного, Елена, ладно?

– Зачем? – Это же сам Джек Хоук, зачем ему я?

Он оглядывается на Джека, бредущего в гостиную.

– Понимаете, он всегда боксирует в высокой стойке. Иногда его неправильно понимают. Я слышал, как вы выставили Гидеона: сурово, но справедливо. – Он серьезнеет: – Вы же его… не обидите?

Только этого не хватало! Хотелось бы мне знать, как такое возможно.

– Я так и знал. – Куинн приободряется.

 – Между прочим, вы ему нравитесь. После вашего ухода он засыпал меня вопросами про вас. Ему понадобилось узнать о вас все-все. Мистер Хоук увидел вашу записку в ванной и минут пять смеялся. Назвал вас живой петардой.

Выпалил и скрылся за дверью.

Я застаю Джека в гостиной заказывающим по телефону еду и инструктирующим водителя. Я расхаживаю по комнате, скинув туфли, и разглядываю стильную обстановку: черные кожаные диваны, изящные кресла, тяжелые стеклянные фигуры на низких столиках – в прошлый раз я всего этого не заметила.

На книжной полке нет ни популярных триллеров, ни фотографий. В кухне нет сувенирных чашек и магнитиков – их я бы запомнила, потому что внимательно все осмотрела, пока готовила. Зато здесь есть все необходимое: кастрюли и сковородки из нержавейки, дорогой белый фарфор.

Ни от одного предмета не веет воспоминаниями, настоящее царство холодной стерильности.

Огромное, от пола до потолка, окно выходит на центр Нэшвилла. Роскошный вид! И до стадиона близко, всего квартал.

Очень удобно.

Я вижу в стекле отражение приближающегося ко мне Джека, так и не удосужившегося надеть рубашку.

– Скоро привезут еду, – говорит он мне тихо, как будто чувствует мое смущение теперь, когда мы остались одни.

– Почему мы приехали сюда, а не к тебе домой? – спрашиваю я, оборачиваясь. На его лице нет даже подобия улыбки.

– Разве там тебе не комфортнее? Здесь же не дом: ни фотографий, ни призов. Ты живешь с Девоном, он бы тебе помог, не пришлось бы вызывать Куинна.

– Ты мне не доверяешь? – Я склоняю голову набок. Не сержусь, мне просто любопытно.

Мне понятно его стремление к приватности – для этого я достаточно о нем прочла; но не до такой же степени, чтобы жить вот так, считая каждого встречного потенциальным врагом. Это слишком утомительно.

Он опускается на диван и хлопает ладонью по подушке:

Я сажусь в трех футах от него и, как прилежная девочка, кладу руки на колени.

– Расскажи мне про шрам на плече.