А мама… Мама лишь качает головой, как всегда окидывая меня осуждающим взглядом. Повисает неприятная тишина, которую нарушает Паша.
– Я так понимаю, всё обсудили. Добросишь домой? Я пил, а ты за рулём.
Я лишь молча киваю. Пожимаю руку отцу и иду подлизываться к матери. Она мне моё рычание обязательно припомнит.
– Мам, не злись, – подкрадываюсь к ней сзади, обнимая. – Ты прекрасно знаешь, что личные темы для меня табу. И почему – тоже знаешь.
– Я не злюсь, Маркуша, – ласково гладит по волосам, как маленького ребёнка, – просто, как любая мать, желаю, чтобы ты уже наконец прибился к берегу и обрёл что-то своё.
Даже любвеобильный Пашка решил остановиться, всерьёз задумавшись о браке. А ты… Я всё понимаю, разговор наш помню, и всё же… Присмотрись к Алисе. Хотя бы просто подумай над этим.
– Хорошо. Я подумаю. Но только подумаю, – поднимаю ладонь, останавливая всё то, что она хочет сказать. Мама сдается, лишь кивнув. – Мы уехали. Пока.
Иду к машине, где меня уже ждёт Пашка.
«Присмотрись к Алисе…» Присмотрелся и всё уже увидел.
Всё понял и решил. Теперь нужно, чтобы решила она.
Едем молча. Каждый думает о своём. Я об Алисе. Наверное, хорошо, что брат попросил довезти, иначе бы сорвался и помчался к ней, не в силах сдержаться и контролировать свои желания.
Я ей не звонил и не буду. Мы пока присматриваемся друг к другу, притираемся, находим точки соприкосновения.
Секс – это безумно хорошо, но общения и взаимного притяжения никто не отменял. Если человек по жизни не твой, никакой, даже безумный трах, не сделает вас ближе, не заставит смотреть в одну сторону и желать общего по жизни.
– Зачем ты соврал матери? – неожиданный вопрос брата уводит от Алисы.
– Ты о чём?
– О том, что Алиса не в твоём вкусе. Я видел, как ты смотрел на неё в клубе. Сожрать готов был взглядом.
– Тебе показалось…
– Говори всё, что хочешь. – Паша машет на меня рукой. – Но я уверен: на женщину, которая неинтересна, так не смотрят.
– Даже если предположить, что ты прав… Лишь предположить, – уточняю. – Делиться я ничем и ни с кем не буду.
Даже с тобой. Мы можем обсуждать всё что угодно, но не мою личную жизнь. Сам знаешь: я не выношу на публику свои переживания, не прошу советов, не изливаю душу и не обсуждаю своих женщин. Табу.
– А стоило бы. Хотя бы иногда. Если бы ты поделился тогда со мной, не попал в неприятную ситуацию с Никольской. – Обиженный тон брата звучит сейчас упрёком.
– В эту ситуацию я попал из-за твой необдуманной инициативности, и только."
"– Я хотел как лучше.
