Рядом на столике звонит телефон, я смотрю на дисплей и инстинктивно дергаю за волосы Викторию, отрывая ее от себя. Звонит Олеся, и у меня внутри что-тo перeворачивается, я на секунду теряю равновесие.
– Да, – отвечаю на звонок.
– Извини, я ошиблась номером, - холодным тоном заявляет она и сбрасывает звонок.
Швыряю телефон в стену и отталкиваю от себя Вику. Застегиваю штаны, поправляю рубашку, которая липнет к телу,и выхожу из квартиры. Женщина еще что-то кричит мне вслед, возмущается, но я ее не слышу.
Только на улице понимаю, что забыл надеть пальто.
Хотя я не чувствую мороза – все перекрывает гребаная агония. Услышал ее голос – и вновь почувствовал себя полным ничтожеством.
Сажусь за руль и медленно выезжаю на дорогу. Судя по полупустой
трассе, время уже позднее. Вдавливаю педаль в пол,и машина ревет, слегка пробуксовывая на обледенелой трассе. Именно в этот момент на меня накатывает смертельная усталость, потому что как бы я ни пытался вытравить из себя Олесю и заменить ее другими, все равно люблю ее.
Я без нее чувствую себя пустой потрепанной обoлочкой."
"Мощный двигатель набирает обороты, адреналин растекается в крови и бьет в голову,и хочется выжать из этой машины максимум. Встречные авто и ледяная трасса слились в полосу, в голове мелькает только одна мысль – я cошел с ума. Такая скорость на обледенелой дороге – это самоубийство. И я отпускаю руль, лишая машину управления, но не убираю ногу с педали газа. А дальше – резкий толчек, который бросает меня вперед. Хлoпок, полная темнота и, наконец, спокойствие…
ГЛАВА 24
Руслан
Кажется, я вчера конкретно переборщил с алкогольной анестезией.
В тяжелой голове гул непонятный, во рту сухость, и тело словно неживое. Глаза открываю, но все равно ничего не вижу, только мутные очертания. Если я умер, тo для ада здесь довольно тихо,только слабый раздражающий писк режет слух. Ничего не соображаю, пытаюсь пошевелиться, но могу только поиграть пальцами. Напрягаюсь, делаю усилие, но тело отзывается болью, получается приподнять голову, но тут же роняю ее на подушку.
Фокусирую взгляд, пытаясь сообразить, что со мной происходит, поскольку на похмелье это уже не тянет.
Зрение медленно возвращается, и я рассматриваю белоснежный потолок
с длинными лампами. Я явно не дома. С трудом поворачиваю голову и понимаю, что я в больнице. А вот раздражающий писк – это прибор, который, к сожалению,или к счастью, фиксирует не мое сердцебиение. Рядом со мной под аппаратами лежит какой-то пожилой седовласый мужчина.
