Не мой, не твоя

Может, и впрямь что-то срочное. Спасибо хоть, что сумел при этом выкроить для меня пару часов. И не просто приехать, а прилюдно макнуть Тихановича в грязь. Нет, определенно столько, сколько сделал для меня Тимур, не делал никто. Да что уж — он вернул мне Олю. И каким бы он ни бывал порой несносным, одно это перекрывало всё плохое с лихвой. Пусть я его не понимала, не беда, точнее, не главное это. Вот Игоря я не просто понимала, а прямо-таки видела насквозь, а толку-то?

В десять вечера я уложила Оленьку спать, потом ещё немного пооткровенничала с Тоней, пока та не начала раз за разом зевать.

Она ушла в свою комнату, а я зачем-то осталась ждать Тимура. Отчего-то мне непременно хотелось ещё раз всё ему высказать, поблагодарить без этих дурацких эмоций, спокойно, взвешенно и искренне.

Тимур так и не пришел. Я ждала его до часу или до половины второго, а когда у самой глаза стали слипаться, поднялась в свою комнату. И врать себе не буду — то, что он так и не пришел, меня задело…

Всякие утренние дела отвлекли, конечно, но за завтраком Тоня обронила, что Тимур приходил около семи.

Переоделся в свежее и снова ушёл. Весь день я старательно не думала об этом. А если само всплывало в уме, я благоразумно не поддавалась грусти. Да мало ли что его могло задержать? Я и сама до недавнего времени пропадала пропадом на работе. И потом, днем было чем заняться. С моей Олей времени на рефлексию и не оставалось.

Однако приближался вечер, а от Тимура снова ни слуху ни духу. Теперь уж я точно не сомневалась — он избегает именно меня.

Недаром мне так и казалось. И я догадывалась. В чем дело. Вернее, в ком. Та самая Юля, с которой он говорил ночью после свадьбы. Точнее, оправдывался, объяснял: брак фиктивный, ненастоящий. Оно всё так. Только вот Тимур вряд ли перед кем-то будет оправдываться, разве только перед кем-то очень близким и дорогим.

И если вчера от радости я как-то об этом не задумывалась, то сегодня приуныла. Даже Тоня это заметила и за ужином принялась выгораживать Тимура: такой он занятой, такой весь в себе, что кажется, ему на всех плевать, а на самом деле…

Но мне от её попыток стало только тоскливее.

И ведь я понимала, что должна быть ему признательна, что ни на какие претензии права не имею. Что ничего он мне не обещал. Что это вообще редкое благородство — помогать кому-то по старой памяти ну или из сочувствия, а не с расчетом, чтобы потом быть вместе. Только мне не хотелось такого благородства.