Не мой, не твоя

Я тут же поймал её за руку, развернул к себе. Наверное, слишком поспешно и резко. От неожиданности она тихо охнула и, потеряв равновесие, качнулась ко мне. Коснулась грудью, едва прикрытой шелком. Прихватила меня чуть выше локтя для опоры, выпрямилась и попыталась отодвинуться назад.

— Постой… подожди… — попросил я, не отпуская её, но все слова в ту же секунду вылетели из головы.

Слишком близко она стояла. Слишком одуряющим был её запах. Слишком долго я терпел и сдерживался.

Дыханье сбилось. Голову заволокло тягучим туманом.

Пах стремительно наливался жаром и тяжестью. Казалось, туда прихлынула вся какая есть кровь и теперь дергала сладкими и мучительными толчками. И меня прорвало…

В ответ на вялое сопротивление я прижал Марину к себе крепко, тесно, так, чтобы всем телом её ощущать. Жадно припал губами к шее, краем сознания заметив, что она лишь на мгновение дернулась, а потом, открываясь, склонила голову набок. И вскоре задрожала, задышала так же рвано и часто. Вцепилась мне в плечи. А когда я добрался до её губ, тут же, будто этого ждала, ответила на поцелуй с жаром и нетерпением.

И это окончательно сорвало крышу. Остались одни голые чувства, острые, почти непереносимые, когда каждое прикосновение — как удар током.

Я задыхался, но не мог оторваться от неё. Скинул её халатик, спустил лямки ночной сорочки. Кое-как выпутался сам из рубашки, расправился с ремнем и брюками. Чертова одежда! Любое промедление сейчас превращалось в пытку. Наконец подхватил её под бедрами и перенес в кровать. Наконец она со мной, подо мной, моя…

Глава 25

Марина

Наслаждение медленно стихало, хотя всё ещё приятно гудело под кожей, однако усталость уже брала свое, и мышцы поднывали.

Впрочем, и усталость была приятной, разливаясь по телу истомой.

Ничего удивительного, в общем-то. Это первый раз у нас всё случилось бурно и быстро. Как в ураган попала или в шторм — закрутило, завертело и выбросило еле живую на сушу. Но едва я успела отдышаться, как Тимур снова начал, только уже с прелюдий, явно себя пытаясь сдерживать, пробуя то так, то этак, то замедляясь, то ускоряясь.

Лишь в самом конце сорвался, моментально доведя себя и меня до разрядки, яркой, острой, почти болезненной.

Надо, по идее, в душ, а затем вернуться в нашу комнату — там Оля одна, но где бы взять сил? Не хотелось сейчас даже пальцем пошевельнуть. Это какое-то особое удовольствие — лежать в крепком кольце его рук, чувствовать тепло его тела, дышать его запахом, от которого до сих пор подкруживалась голова.