(Не) мой папа

Она то, что всегда держало меня на плаву, вынуждая вставать с колен и двигаться дальше. И сейчас, мысленно глядя на ее улыбку, я чувствую, как внутри поднимается горячее цунами. Я не дам себя сломить и использовать как куклу для развлечения. Ради нее. Ради вот этой улыбки и спокойного детства.

Седов уверен, что победил. Его руки — наглые, губы — неприятные, а тяжесть тела раздражает. Огненный шторм выжигает апатию. Разрушает липкую паутину обреченности, в которую я попала в первый момент."

"Отворачиваюсь, когда он снова тянет ко мне алчный рот.

Он скользит по щеке, переходит на шею, потом больно прикусывает ключицу в разодранной горловине. И я, пользуясь моментом, делаю то же самое. Впиваюсь зубами в его ухо. Изо всей силы, чувствуя соленый вкус крови на языке.

— Сука! — он дергается, и зубы еще сильнее впиваются в кожу, раздирая ее. Он больно отталкивает меня и вскакивает на ноги, прижимая руку к уху. Сквозь неплотно сомкнутые пальцы течет струйка крови. — Убью! — хватает салфетки, путается, матерится, стонет.

Я не хочу ждать, пока он реализует свою угрозу, поэтому скатываюсь с дивана и подлетаю к двери, из которой по-прежнему торчит ключ. Я уверена, что если поймает, то физической расправы не избежать. Он из тех мерзавцев, которые запросто поднимают руку на женщину.

Меня спасает только то, что ему чертовски больно. А еще, что он ни черта не герой, не супермен, который продолжает расправляться с врагами несмотря ни на что. Понимаю, что это секундное замешательство, что сейчас он придет в себя и устроит расправу, но эти секунды меня спасают.

Я налегаю на дверь, потом дергаю, на ходу отжимаю язычок и, выскочив в коридор, хлопаю ей изо всех сил. Слышу, как защёлкивается замок, а еще отборный мат, летящий мне в спину. Спустя миг, Седов налетает на дверь с той стороны с кулаками, но я уже бегу прочь, сжимая в руках ключ.

Ноги сами несут меня вперед. Я буквально скатываюсь по лестнице, пробегаю мимо пустующей вахты, хватаю куртку и вываливаюсь на улицу.

Снова начинается снегопад.

В воздухе стоит тот самый влажный сладковатый запах, который в детстве ассоциируется с зимней сказкой.

Моя сказка страшная. Во рту привкус чужой крови, кожа горит от злых прикосновений.

Я бегу к выходу, глотая слезы и с ужасом понимая, что это только начало. Теперь он от меня сырого места не оставит. Вцепится зубами и будет рвать, как это сделала я с его дурацким ухом.

Ублюдок. Больной, зажравшийся мудак!

Я не знаю, куда бежать и к кому обратиться за помощью.