(Не) мой папа

Вы раньше встречались, и у вас есть общая дочь.

Ох, как я не люблю, когда незнакомые подозрительные личности упоминают Маришку. Сразу ощетиниваюсь вся.

— И что такого? Я не знала тогда о существовании вашей дочери.

— А сейчас?

На это мне ответить нечего, и строить из себя наивную овечку смысла нет.

— Чего вы от меня хотите? — спрашиваю устало и даже как-то обреченно. От такого человека не сбежишь и не спрячешься.

— Пока мне интересно просто пообщаться, посмотреть на кого Денис променял мою дочь.

Неприятно. Тем более когда на тебя смотрят вот так оценивающе, словно на кобылу на рынке. Сейчас зубы проверят, под хвост заглянут, подергают за уши.

— Вот она я, — развожу руками, — самая что ни на есть обычная.

— Денис так не считает, раз пошел на такие жертвы.

— Какие?

О жертвах Дениса мне известно мало.

— Неужели не сказал? — усмехается Бойков. — Интересно.

Мне вот неинтересно. У меня одно желание — выйти из машины и забыть об этом знакомстве как о страшном сне, потому что мужик, сидящий напротив, меня реально пугает.

— Он женился на моей дочери, потому что я ему руки выкручивал. Фигурально. Танька тогда от ребёнка хотела избавиться, если Денис к ней не вернется. Я не мог этого допустить и прижал его.

— Как?

И я вспоминаю Седова, который устраивал мне шантаж и мешал работать, просто потому что мог это сделать, и очень живописно представляю, как Бойков прижимал Дениса, потому что ему по силам многое.

— Я сказал ему, что, если с моим внуком что-то случится, я убью тебя. Что ты однажды просто исчезнешь, и находить тебя будут по частям. Руку, ногу, нос…

Он говорит это, не отрывая от меня не мигающего взгляда. Так равнодушно, будто сообщает сводки банковских цифр. У меня в голове просто не укладывается. Сначала кажется, что это бред или неудачная шутка, а потом медленно просачивается понимание, что шуток здесь нет.

Боже, помоги мне выбраться живой из этой машины. Пожалуйста.

— Зачем вы мне это говорите? — сиплю и трогаю шею рукой, будто пытаясь снять невидимую удавку.

Мне не хватает воздуха. Бойков сидит расслабленно, положив руку на подлокотник, но даже в шевелении его указательного пальца я вижу угрозу.