(Не) мой папа

* * *— Как думаешь, нормально все прошло? — шепотом спрашивает Денис, когда оба мелких засыпают.

— Вроде да, — проверяю их еще раз, а потом тихо прикрываю за собой дверь, — справились.

У нас был серьезный разговор. Два взрослых и два ребенка. Мы тактично им объяснили ситуацию, успокоили, а они слушали, открыв рот, как два галчонка. А уж какие у них были лица, когда узнали, что они брат и сестра — это нечто. Впрочем, волновались мы зря. Дети есть дети. Они адаптировались к новой информации за десять минут и потом уже спорили о том, кто будет спать на верхней полке двухъярусной кровати, которую мы непременно им купим, как только съедемся.

Для них все было просто и очевидно.

Мы возвращаемся в комнату, к елке. Пока Денис что-то таскает со стола, я достаю единственную бутылку дорогого шампанского. Я ее купила еще в конце ноября на распродаже. Думала, что буду в одиночестве сидеть в новогоднюю ночь и смотреть телевизор. А оно вон как все сложилось. В мою жизнь вернулся Орлов и больше не собирается никуда уходить, Сережка появился, и дом в одночасье наполнился суетой и детскими голосами.

И это прекрасно. Дед Мороз все-таки не подвел. Угадал с подарочками.

Я торжественно вручаю бутылку Орлову, и он открывает ее с грацией профессионала. Почти бесшумно, так что над горлышком лишь вьется светлый дымок.

— За нас?

— За нас. И чтобы все плохое осталось в старом году.

Еще не все решено с Седовым — Денис отказался идти на мировую и хочет этого урода наказать по полной, мне по-прежнему надо что-то решать с работой.

Но теперь все это кажется такой мелочью. Справлюсь. Потому что теперь я не одна.

— Пожалуй, салаты могут и подождать, — Орлов отставляет в сторону едва тронутый бокал, тянет меня к себе и усаживает сверху, так что подол задирается неприлично высоко.

— Сейчас будет бой курантов, — смеюсь, пытаясь остановить наглые руки.

Да куда там! Ныряют под белье, уверенно находя чувствительные точки.

— Отлично. Давно мечтал сделать это под такой аккомпанемент.

Я не могу его остановить и не хочу.

Мы целуемся как ненормальные, не можем друг от друга оторваться, и встречаем Новый год, занимаясь любовью под елкой.

Потом валяемся на полу, смотрим какие-то выступления, разговариваем, снова занимаемся сексом, прячем под елку подарки для детей и, наконец, ложимся спать.

Довольные, пьяные от любви и счастливые.

Эпилог

Женечка— Сука! — раздается в трубке. Громко, зло с надрывом. — Ты конченая обнаглевшая сука! Тварь.

— И вам не болеть, Константин Олегович.