(Не) мой папа

— Не здесь, — киваю на детей, — и не сейчас.

— А когда? — он недовольно хмурится.

— Завтра.

— Завтра?!

— Да, — уже тверже, — мне надо подумать, переварить. Успокоиться, в конце концов. И я очень прошу тебя дать мне это время. Не давить.

— Я думал, что вы сегодня опять останетесь здесь.

— Нет, — отрицательно качаю головой, несмотря на то, что от этих простых слов трусы моментально становятся мокрыми, и тело начинает вибрировать, — мне надо побыть одной.

— Зачем? Чтобы придумать какую-нибудь причину, по которой мы не можем быть вместе?

— Причин и без моей фантазии предостаточно, ты не находишь?

Денис проходит к окну и смотрит, как снаружи кружит снег.

Я вижу, как напряжены его руки, и невольно вспоминаю, как ночью они ласкали меня, мастерски играя на струнах моего тела.

Не краснеть! Не пыхтеть! И не пялиться на его задницу!

Бросаю быстрый взгляд на детей, но они ничего не замечают. Продолжают свой сонный завтрак.

— Давай объявим день тишины, — прошу у Орлова, — сегодня. Без звонков и попыток встретится…

Отчетливо слышу скрип зубов.

Денис разворачивается ко мне, смотрит исподлобья так, что мне хочется провалиться сквозь землю, но я стою на своем.

— …Пожалуйста.

— Для тебя действительно это так важно?

— Важно. Мне нужно подумать. Уверена, что и тебе тоже.

— Да о чем тут думать?! — всплёскивает руками.

— Денис, пожалуйста. Не усложняй. Все и так сложно, ты же понимаешь. Я не могу вот так сразу в омут с головой после того, что между нами произошло в прошлом. Мне нужно время, нужен этот перерыв.

А еще помнится, кто-то собирался быть джентльменом.

Он молчит. Долго, недовольно, но в итоге кивает:

— Хорошо, но только сегодня.

— Договорились. Уверена, завтра я уже буду в состоянии трезво мыслить, а сейчас давай собираться. Детям пора в сад, а тебя, уверена, ждут великие свершения на работе.

И мы собираемся. Все вместе, будто настоящая семья. Пока Денис облачается в рабочий строгий костюм, я помогаю одеться детям. Они, наконец, просыпаются и трещат, как две сороки, ни на секунду не умолкая.

Потом мы все спускаемся вниз, и я удивляюсь, обнаружив в его машине два кресла. Похоже, кто-то действительно серьёзно подходит к своим родительским обязанностям. Это подкупает настолько, что я всю дорогу до сада прячу улыбку, которая так и норовит расползтись по губам.

Однако когда мы выезжаем на нужную улицу, прошу его остановить машину:

— Вот здесь нас высади. Дальше мы сами дойдем.

— Зачем? — Орлов искренне удивляется.