Киваю, устраиваюсь за крохотным столом. Очень скоро передо мной появляется тарелка с горкой румяных оладий, блюдце с вареньем, кружка крепкого чая.
Уже представляю, как засовываю сладкий кругляш в рот и млею от гаммы вкусов, как вдруг на кухне появляется мама Миры. Правда, сегодня она какая-то другая, гораздо менее воинственно настроенная.
— Здравствуйте, Вера Николаевна, — киваю ей, поднимаюсь с места.
— Да сиди, чего ты, — машет рукой она. — Дочь, я пока повожусь в огороде, а вы поговорите.
Мира кивает, и ее мать уходит.
Надо же, какая деликатная. С чего бы?
— Ешь, — кивает Мира.
И вот счастье мое становится полным. Рядом Мира, мы уютно сидим на кухне, а в желудке у меня с каждой минутой прибавляется по оладье. Понять не успеваю, как съедаю целую тарелку. А их там было штук двадцать, не меньше. Оголодал… Соскучился и по еде, и по компании моей ненаглядной.
Как ни странно, речь заводит именно Мира, а не я:
— Я всю ночь думала над твоими словами, Глеб…
— И что решила? — спрашиваю с гулко бьющимся сердцем.
— Знаешь, пока я ждала там в квартире, что ты одумаешься и придешь в себя… До того, как ты сказал, что помирился с Анжелой… В общем, тогда мне очень хотелось, чтобы ты пришел и, как вчера, попросил прощения. Я мечтала с тобой помириться, но теперь…
Боже, она до сих пор думает, что я с Анжелой?
— Внесу ясность, — тут же ее перебиваю. — Я не сходился с бывшей, это было сказано в сердцах. Я тебе не изменял, Мира. И не изменю. Знаю, что и ты не изменишь.
Давай оставим прошлое в прошлом и просто помиримся…
— Мы не можем, — качает она головой. — И дело тут не в Анжеле, я еще вчера поняла, что ты, скорей всего, уже не с ней, раз приехал ко мне с таким предложением.
— Но тогда почему мы не можем помириться? — развожу руками. — Найди хоть одну достойную причину?
— Между нами нет доверия. — Она режет меня без ножа. — Ты все время ищешь во мне двойное дно. Сначала окрестил кукушкой, даже не потрудившись меня узнать, потом увидел во мне изменницу.
Ты сам сказал, что никому не доверяешь. А жить без доверия, это…
— Я теперь верю тебе, милая! — тут же спешу ее убедить. — Я же сказал, поговорил с Марком, он подтвердил твои слова, про Горцева, и я…
— Вот видишь! — восклицает Мира. — Ты не мне поверил, ты поверил своему знакомому, что только доказывает — у тебя нет доверия лично ко мне.
— Мира, я ошибся, — говорю с нажимом. — Я всего лишь человек. Не робот, хочу заметить.
