Подруги пошли ее проводить, ведь было недалеко. Но оказалось – пришли слишком поздно, последний пятичасовой автобус уже ушел.
Аня могла поехать в Краснодар на такси, но это влетело бы ей в копеечку и Тигран спросил бы, на что она потратила такие деньги. Признаваться в том, что ездила домой, ей было попросту стыдно.
– Да не парься! – махнула рукой одна из подруг. – Останешься ночевать у Динки, у нее мама уехала. Поедешь в Краснодар завтра утром. Ты же скоро замуж выходишь! Давай устроим тебе девичник, сходим в клуб…
Клуб – еще одно место, которое по приказу Тиграна было для нее недоступным.
Больше того, она там ни разу не была.
В клуб хотелось и девичник хотелось, а вот в пустую квартиру – нет. Пусть лучше она из этой поездки запомнит прогулку со старыми подругами, чем то, как мама прошла мимо, будто Ани и не существовало вовсе.
То самое происшествие случилось на девичнике.
Все, что сохранилось в памяти о том вечере, – шампанское, яркие огни, громкая музыка, подколы школьных подруг, внезапная пустота и… утро в кровати совершенно незнакомого мужчины.
Страшного к тому же! Огромного, грузного, с такими светлыми волосами, бровями и ресницами, что, казалось, нарочно выбелил.
Он спал на гигантской кровати, негромко похрапывая.
Аня тогда чуть не завопила во весь голос от ужаса. Тут же сбежала, забыв натянуть нижнее белье. Того незнакомца даже будить не стала, просто захлопнула за собой дверь. Большего стыда и отвращения она никогда не испытывала, аж передергивало всю, стоило вспомнить то утро.
Хотела и любила она в своей жизни лишь одного мужчину – своего Тиграна. А какой дьявол притащил ее, пьяную восемнадцатилетнюю дурочку, в квартиру этого белобрысого типа, она понятия не имела.
Первым ее порывом было покаяться перед Тиграном, упасть в ноги и молить о прощении. Но Аня задавила этот порыв в зародыше. Любимый предупреждал не раз и не два – стоит ей посмотреть на сторону, и отношениям конец. Этот ревнивец ни за что не простит.
С тех пор прошло почти четыре года.
Как же Аня молилась, чтобы Тигран никогда не узнал о ее грехопадении! После того случая стала сама послушность, больше вообще жениху не перечила, ни одного запрета не нарушала. Но это не мешало ей по-прежнему чувствовать себя жутко виноватой. Она давила в себе это чувство, стараясь всячески услужить своему мужчине.
Скоро жизнь вернулась в прежнее русло. Однако бесследно тот ее проступок не прошел. Как назло, в тот месяц регулы так и не появились.
