– Я не понял, зачем ты поехала к какому-то гею? – Тигран повернулся к жене, уперев руки в боки.
– Это мой школьный друг Саша. – Она замахала руками. – Он некоторое время назад перебрался в Краснодар, я много раз тебе про него рассказывала, пока училась… Вечно ты так, не разберешься и взрываешься…
Тигран почесал лоб, порылся в закромах памяти. Сашу помнил, друга-гея – нет.
– Я думал, Саша – девочка, – наконец признался он.
– Оно и видно, как внимательно ты меня слушал… – возмутилась Аня и бросилась к пострадавшему.
Тигран поморщился, наблюдая за тем, как Аня осматривает горло чужого мужика.
– В порядке… – прокряхтел тот, впрочем, не делая попытки подняться.
– Зачем ты вообще сюда явился? – спросила Аня с обидой в голосе. – Сам велел мне уходить…
– Вот зачем! – Тигран достал из кармана куртки пакет с двумя ингаляторами. – Ты забыла…
Аня поднялась с пола, взяла у него сверток, достала ингаляторы. А потом вместо спасибо продолжила тем же обиженным голосом:
– Я не забыла, просто эти уже старые, с почти истекшим сроком годности.
Я новый заказала, его и взяла с собой…
«Мог и не ехать…» – дошло до Тиграна.
– Где Лейла? – прохрипел сдавлено.
– В спальне. – Аня кивнула в сторону комнаты с закрытой дверью, а потом спросила с опаской: – Зачем тебе она?
Не говоря ни слова, Тигран пошел в спальню, приоткрыл дверь и увидел ребенка, спящего на темно-синем покрывале. Рядом горел ночник. Удивительно, как не проснулась, должна бы, учитывая, как он тут пошумел.
Будто дверь в другой мир открыл, ей-богу.
В мир, где нет отвратительного мордобоя, ревности, предательства, где все спокойно и прекрасно, прямо как личико Лейлы, освещенное желтым светом ночника. Еще недавно весь мир Тиграна был таким, и как жаль, что все это оказалось ложью.
«Не моя! Не моя! Я же не люблю детей, которых вижу на улице, так? Она имеет ко мне ровно такое же отношение».
А в груди жгло, давило, распирало больное чувство к этой крохотной девочке. Как же не хотелось оставлять ее здесь, кто бы знал.
Но если заберет Лейлу, Аню тоже нужно, а этого Тигран никогда не сделает.
Три года он растил малышку, баловал, имя сам дал… Может быть, дело как раз в имени? Поэтому такие глубокие чувства? Ведь общей крови нет.
– Не трогай ее! – услышал он возмущенный шепот Ани.
Жена подошла к нему и теперь сверлила злым взглядом.
В этот момент Тигран понял – если он не хочет всю оставшуюся жизнь мучиться, нужно резать по живому, резать и прижигать.
