Но он же говорил, что сегодня занят каким–то важным проектом! Что ему еще надо?
Милана шумно вздохнула и пошла открывать.
Увидев в дверях Баграта, изобразила вежливую улыбку. Впрочем, получилось у нее не очень.
– Привет, Баграт, – протянула она. – Что на этот раз?
– А почему ты в домашнем? – удивился он, многозначительно осмотрев ее пушистый розовый халат. – Ты что еще не собралась?
– Куда? – Милана уставилась на него недоуменным взглядом.
– Как это куда? – пробасил Баграт. – Договаривались же…
– О чем мы договорились? – Милана сделала круглые глаза.
– Ты сказал, что сегодня занят!
– Да, занят, поэтому развлекательную программу не планировал. Но это же не значило, что я вас не заберу!
– Что? – опешила она.
– Милана, – он резко посерьезнел. – Так дело не пойдет. Мы же с тобой все проговорили. Неделя же прошла, я вас забираю.
Милану будто прошибло током. Она совсем про это забыла из–за безумно насыщенных событиями дней. Ведь действительно договаривались! Правда, последнее не помешало ей тут же вступить в спор.
"
"– Какая неделя? – она уперла руки в боки. – Ты всего пять дней как вернулся из Москвы! У нас по расписанию еще два дня спокойного житья дома. Достань календарь и проверь!
Он тут же насупился, продолжил наступление:
– Во–первых, что значит спокойного житья? У меня дома вам не спокойно, что ли? Во–вторых, ты съехала от меня без моего ведома на два дня раньше. Так что семь дней уже прошло, сама проверь календарь.
– Ты прикалываешься надо мной, – всплеснула она руками.
– Тебе так важна эта точность?
– Разумеется, важна, – заверил он ее со всей серьезностью. – Я деловой человек, у меня все по графику…
– Послушай меня, деловой человек с графиками, ребенок – это тебе не рабочий проект. Не можешь же ты вот так просто…
– Мы договаривались, – проговорил он с нажимом.
В этот момент Милана остро почувствовала ту самую грань, за которой заканчивалось мирное общение между ними. Еще чуть–чуть и Баграт загорится словно спичка, начнет психовать. За последние недели она неплохо сумела его изучить и видела признаки надвигающейся бури – чего стоили одни только угрюмые брови.
– Ты правда хочешь, чтобы мы собирались и ехали к тебе посреди ночи? – проговорила она с тяжелым вздохом.
– Сейчас всего девять тридцать, а не глубокая ночь. Не волнуйся, я подожду, пока соберешься, не проблема, – кивнул он.
В этот момент из спальни раздался детский плачь.
– Смотри, что ты наделал, Пашку разбудил, – пропыхтела она недовольно.
