«Это надо просто пережить», — пыталась она себя успокоить.
И пережить в одиночестве, чтобы никто не видел ее горя.
Однако с возвращением домой вышла накладка.
Баграт купил билеты на самолет с тем расчетом, что они проведут в Москве неделю. Милана хотела поменять дату обратного рейса. Ее зять, Левон, сказал, что уладит вопрос со сменой даты… Но не уладил.
— Извини, Милана, все забронировано.
Тогда она попыталась просто купить новый билет до Анапы, но вскоре обнаружила, что эконом–класс раскуплен. А на бизнес–класс она банально пожалела денег.
Не хотелось вышвыривать состояние на одну лишь поездку. У нее ведь нет кошелька, как у Баграта.
Учитывая ее беременность и остальное, у нее скоро будет каждая копеечка на счету.
Поэтому ей предстояло еще несколько дней куковать у сестры.
— Хорошо, что позже уедешь, — успокаивала ее Кира. — Хоть с племянником нанянчусь, с тобой побуду.
Сестра вообще, кажется, осталась довольна тем, что Милана не смогла улететь домой, как хотела.
В обычное время Милана очень обрадовалась бы возможности неделю пожить в московской квартире сестры.
Они гуляли бы по городу, развлекались, получили тысячу и одно новое впечатление, наболтались обо всем на свете.
Но теперь ходить куда–то Милане совершенно не хотелось, а собеседник из нее был так себе.
Все, о чем ей хотелось говорить, — это о Баграте. А говорить о нем без слез она не могла, вот и молчала в тряпочку, возилась с племянницей и сыном, поедала вкусняшки, которыми Левон забил холодильник под завязку.
Ближе к вечеру ее начали одолевать нешуточных размеров сомнения.
Не переборщила ли она? Правильно ли сделала, отказав Баграту?
Разум говорил — очень даже правильно.
В самом деле, зачем ей муж, который ее не любит? Она, простите, не племенная кобыла, чтобы быть ценной исключительно тем, что приносит потомство. А Баграт выставил все именно так. Впрочем, он изначально начал к ней наведываться, уделять внимание только из–за Пашки.
А она настроила себе воздушных замков, придумала небывалую любовь.
Наивная дурочка!
Ей, как любой девушке ее возраста, хотелось настоящего, искреннего чувства, да побольше.
Раньше она думала, что они с Багратом делят это чувство на двоих. Но после его поступка она кристально ясно поняла, что этот человек вообще не планировал оставаться с ней в долгосрочной перспективе, пока не узнал, что она снова беременна.
Чувство жуткого унижения, какое испытала Милана стоя в гостиной его родителей, до сих пор жило в сердце, красило щеки красным.
