— Это же Саркисяны, они и на завтрак наряжаются. Ты будешь так чувствовать себя некомфортно.
Тогда Милана достала из шкафа черное платье–футляр с закрытым горлом:
— Есть еще вот это.
— Какое–то оно мрачное, — покрутила носом сестра. — Как на похороны, не пойдет.
У Миланы было еще бежевое, то самое, которое она надевала на несостоявшуюся свадьбу. Но ей даже притрагиваться к нему не хотелось.
— У меня здесь не так много одежды, — пожала плечами Милана. — Что есть, то и будет.
— О–о… — вдруг воскликнула Кира, подняв указательный палец.
— Есть у меня один вариант…
С этими словами она убежала из комнаты и вскоре вернулась с кофром, в котором находились платье и жакет небывалой красоты — цвета слоновой кости, шелковые.
— Ни разу не надевала, — вздохнула она грустно. — С моим увеличивающимся животом мне это теперь нескоро светит, если вообще под него похудею. А ты еще по–прежнему стройная, на тебе сядет, как влитое.
Милана не удержалась, померила. Наряд и вправду идеально сел — подъюбник доходил ей до колена, а жакет удачно подчеркнул большую грудь и узкую талию.
— Так и иди, ты бесподобна, — заверила ее сестра.
Только вот под такой наряд хвостик на затылке, с которым Милана ходила целый день, совсем не подходил. Она не поленилась, распустила волосы, сделала прическу, макияж. Заняться все равно было особенно нечем, кроме возни с Пашкой и племянницей.
Неожиданно сборы немного отвлекли Милану от горестных мыслей. Она ехала в гости в почти нормальном настроении. Очень надеялась, что у родителей Баграта хватит такта не упоминать, что случилось в их доме два дня назад.
А когда машина Левона подъехала к месту, Милана подметила, какой пустынной казалась улица. В прошлый раз она была сплошь уставлена машинами.
Всей дружной компанией они вышли из машины, направились во двор.
Калитка оказалась открыта.
Милана зашла и в буквальном смысле обалдела.
В прошлый раз двор закрывала гигантская ширма, зато теперь он оказался открыт.
Над самим двором, выложенным плиткой, была надстроена большая деревянная беседка, способная вместить в себя огромное количество гостей.
Ее украшали золотистые фонарики, цветы. А чуть поодаль на возвышении виднелся алтарь, увитый живыми лилиями.
Когда Милана увидела злосчастный алтарь, сердце болезненно сжалось.
— Они ничего не убрали! — простонала она. — Специально, что ли?
— Естественно, специально, может, еще пригодится, — вдруг сказал Левон.
Милана недоуменно на него посмотрела.
И тут послышался звук открываемой двери.
