Потом снова картина того, как он лежит на этой самой кровати голый. В гордом одиночестве, между прочим!
Тут–то его и торкнуло – забыл в гостиной телефон.
Чертыхнулся, кое–как поднялся, стал одеваться.
А ну как мать найдет мобильный, она всегда была не в меру любопытна. Он запоролен, естественно, но вдруг всплывет какое–то сообщение не для ее чувствительной натуры, или того хуже – фото. Подружки часто баловали его снимками разного рода. Потом объясняй по тридцатому кругу почему тебе еще не пора жениться, и ты не хочешь знакомиться с невестами, которых идейная родительница уже для тебя подобрала.
Вышел из спальни, а потом еще один провал.
Но Баграт точно помнил – проснулся в выделенной им родителями комнате. Однако помнил он и еще кое–что. Странное по всем параметрам. В то утро у него было стойкое ощущение, что случилось что–то хорошее, что–то из ряда вон. Но вот что? Крутил в голове варианты, а потом махнул рукой, подумал, что не важно.
Нет, раньше за ним такого не водилось, чтобы по пьяной лавочке забраться к девке в койку и даже потом этого не вспомнить.
Но и она хороша!
– Значит, мы с тобой спали… – подвел он итог.
Нарвался на новый обиженный взгляд Миланы.
– Ладно, – кивнул.
А потом подумал – ну спали и спали. Он много с кем спал, но что–то за все тридцать два года ему еще ни одна девчонка не предъявила, что он отец ее ребенка. Милана – первая и единственная.
Тот факт, что он с ней спал, еще совсем не значит, что он отец малыша, которого она держит на руках. Пусть, темноволосый и темноглазый, но таких пол–России.
Это не признак. Может, девчонка таких и предпочитает себе в половые партнеры – жгучих брюнетов, похожих на Баграта.
– Сколько у тебя на тот момент было любовников? – поинтересовался он с прищуром.
По его мнению, нормальный вопрос. Уж коли девица ищет отца своего ребенка, так надо проверить всех кандидатов. А то, что их был много, – это без сомнений. Иначе девчонка подняла бы той ночью вой, выперла его из спальни.
Но она не выперла Баграта. Значит, хотела всего того, что между ними произошло.
А это в свою очередь показывает, что она к этому делу привыкшая.
Вот только Милане его вопрос нормальным не показался. Она вскинула на него злой взгляд, а потом ее маленькая ладошка вдруг проехалась по его щеке крепкой оплеухой.
Больно, между прочим!
Баграт взъярился, зашипел:
– Ты как смеешь руки распускать, паршивка такая!
– Я была девочкой! Ты что, и этого не помнишь?
Ну такое он, пожалуй, определенно запомнил бы. Наверное.
