– Пойдем, – пригласила она его.
С сожалением взглянула на дверь ванной комнаты, где ее дожидалась уже наверняка остывшая вода. И повела Баграта в спальню.
Милана наблюдала за тем, как этот большой и грозный мужчина застыл над кроватью сына, как обласкал его взглядом. Он вытянул руку, легко коснулся черноволосой головки.
– Спи мой человечек… – услышала она его тихий шепот.
Баграт недолго стоял у колыбели Пашки.
Вскоре вышел вслед за Миланой, при этом выглядел почти миролюбиво. Словно вид спящего малыша, наконец, привел его в чувства.
Она решила, что на этом все, конфликт исчерпан.
Но оказалось, показалось.
Баграт вдруг резко повернул ее к себе и, глядя прямо в глаза, сказал:
– Я вернусь за вами через неделю, и тогда только попробуй мне слово против сказать, как миленькая поедешь, ясно?
– К–как через неделю? – поперхнулась его словами Милана.
Неужели он и вправду хочет, чтобы они с Пашкой только и делали, что кочевали туда–назад?
– Баграт, я не согла…
– Даже не хочу слушать, – резко перебил он.
– Неделю живешь с ним здесь, неделю у меня, и никак иначе. Я все сказал.
Милана попыталась возразить, но он и слушать не стал. Широкими шагами прошел в прихожую.
Уже на выходе он вдруг остановился, полоснул по ней каким–то странным взглядом. Жарким настолько, что у нее перехватило дыхание.
– Научись прилично одеваться… – вдруг сказал.
И ушел, даже не попрощавшись.
Милана опешила, так и застыла, глядя на закрытую дверь.
Потом оглядела себя, гадая, что такого неприличного в ее одежде? На ней был черный топ с тонкими лямочками, черные же шорты до середины бедра.
Новые.
Неандерталец!
Сначала хотел запихнуть ее в машину вместе с сыном, потом объявил, что теперь она будет жить по его распорядку. Будто этого мало, еще и к одежде придрался. Вообще–то она прилично одета, и дома может ходить в чем хочет.
Что он там говорил про грани? Он сам их не видит, гад распоследний."
"Милана заперла дверь, пошла в ванную, попробовала воду – так и есть, остыла.
Она горько вздохнула, хотя совсем не температура воды ее так расстроила.
Несчастная уже представляла, какая веселая у нее теперь будет жизнь.
Хорошо, хоть целых семь дней Милана не увидит наглую физиономию Саркисяна.
Глава 22. Паршивая идея
«Это была паршивая идея», – злился Баграт, вышагивая по гостиной.
Зачем он позволил Милане уехать к себе? Почему не настоял на своем?
Без нее и Пашки уютная берлога, которую так тщательно перестроил под себя, теперь казалась ему одинокой.
