Особенно сигаретный дым, когда кто-то шмалил поблизости. Хотелось нагрубить и затолкать курильщикам их вонючие палочки в одно место! Да поглубже.
В три часа ночи я подрывалась от урчания в желудке. Будто ужаленная оводом неслась к холодильнику, с целью усмирить аппетит растущего малыша. К слову, аппетит у моего богатыря уж явно был богатырским. Особенно, когда у его мамы изменились предпочтения к еде. То, что я когда-то ненавидела, вмиг полюбила. Мне хотелось уплетать за обе щеки всё подряд. Однако я, как грамотная будущая роженица старалась не злоупотреблять картошкой фри, чипсами и прочей вредной пищей, хоть и страсть как хотелось налопаться этого яду.
Лишний вес нам с крохой ни к чему.
Однажды я, незаметно для мамы, отодрала на кухне кусочек штукатурки…
Ну что поделать, если очень приспичило! А аптека уже закрылась.
Малыш, развивающийся в моей утробе, прилично подрос. Из маленькой точечки стал большим человечком. Конечно, он хотел кушать! Я должна была питаться за двоих. Чтобы вырастить своего могучего викинга.
Почему я стараюсь избегать слова «будущая мама»? Мне проще называть себя роженицей. Потому, что я, скорей всего, откажусь от дитя… Передам опеку над новорожденным другим людям. Почему? Об этом я уже неоднократно говорила.
***
Мне было интересно наблюдать за своим организмом. Точнее, за изменениями, которые коснулись не только моего тела, но и души. Я могла ни с того, ни с чего рассмеяться, или, наоборот, расплакаться. Меня умиляли животные и маленькие дети, гуляющие на площадках со своими родителями.
Я любила слушать классическую музыку, смотрела романтические мелодрамы, читала книги, даже немного рисовала, решив посвятить последние месяцы интересного положения творчеству, поскольку читала, что ребёнка нужно начинать воспитывать ещё в утробе.
Что я и делала. Рассказывала малышу сказки, разговаривала с ним. Хотя, сомневалась, что ему следует запоминать мой голос. Мы ведь с ним скоро расстанемся. А он уже всё чувствует, знает мой голос, улавливает моё настроение, привыкает к энергетике.
Когда грущу – сильно пинается, когда смеюсь – ворочается, отчего мне становиться щекотно.
Два родителя…"
"Прогуливаясь в парке, я наблюдала за счастливыми папами и с невыносимой грустью завидовала их женам, чувствуя, как сердце сжимается от тоски, как становится нечем дышать, а к глазам напирают слезы.
Потому что знала, что у меня в жизни такого счастья никогда не будет. А у моего ребенка не будет отца. По крайне мере родного.
