Прижав телефон к уху, ещё более серьёзным тоном ответила:
– Я всё сказала.
– Очень жаль! – Дамочка злобно гавкнула в трубку и тут же отключилась.
Тоже мне, умники нашлись. Да пошли они!
Я ведь изначально предупредила их семейку, что наше с ними дело находится под большим вопросом. Точных надежд никому не давала!
Может эти балбесы подумали, что я цену набиваю?
Ужасно не понравился тон её голоса. Он стал совершенно иным. Грубым, даже крикливым. А до этого милая Ангелина казалась мне божьим одуванчиком, сестрой милосердия, блин.
Да пусть они там в баню все дружно шагают! Плевать на них.
Хорошо, что наши сделки несколько раз подряд накрывались медным тазом."
"Я так и не успела подписать те клятые бумажки на отказ от материнства и передачу опеки над моим сыном незнакомым людям.
Ненавижу себя за это!
За то, что когда-то хотела вырезать из себя крошечное, только-только зародившееся чудо. Как и за то, что хотела отдать его другим людям.
А может та ночь, случившаяся девять месяцев назад, и вовсе, не была ошибкой? Я ведь теперь так счастлива.
Так счастлива! Как никогда ранее…
Даже обиду отпустила. На Кирилла.
Потому что поняла. Мне до ужаса нужен этот ребёнок!
И я счастлива, что небеса подарили мне такого чудесного мальчика.
Крепкого, сильного, здоровенького.
Плевать на Кирилла. Мне никогда с мужиками не везло.
Напротив. Без мужчины мне даже лучше живётся. Они все трахали, бабники и циники. Но Диничка будет не таким. Он у меня особенный. И я душу дьяволу продам, лишь бы мой ребёнок был счастлив, сыт и здоров.
– Как же я долго тебя ждала, малыш. – Поцеловала спящего крошечку, покачала, прижала к сердцу, отчего на душе стало в разы теплее. – Если бы ты только знал. Пока ты не понимаешь, но, когда подрастёшь, обязательно узнаешь.
Моя отдушина. Моя таблетка от вечной душевной боли.
Моё бесконечное счастье. И мой смысл жизни.
Мой сыночек.
Мой Дениска.
Мой любимый и самый-самый лучший в жизни сюрприз.
***
Первое время мне, в роли новоиспеченной мамы, было очень и очень тяжело… Как мне, так и новорожденной крошке.
Мой малыш учился жить вне утробы. Он познавал мир. Привыкал ко мне, к своей бабушке, учился жить в другой атмосфере. Он чувствовал холод и голод. Иногда боль… Когда болел животик.
Внутри маминого “домика” ведь всё было совершенно иначе.
Наша бабушка была невероятно счастлива, что я не отдала Дениску опекунам.
Да, пожалуй, я никогда не видела свою мать настолько живой. И настолько активной! Как будто это она родила, а не я.
