Они ведь у тебя наверняка есть, — понимая, какая на нем сейчас лежит ответственность, я все равно не могу удержаться от вопросов.
— Есть, — бросил он и замолчал. Повисла долгая пауза.
В это время мы попали в яму, машину сильно подбросило, но чудом мы не напоролись на ствол дерева. Еще несколько десятков метров, и Арсен резко сворачивает налево.
— Быстро вылезай из машины, — командует Кимаев, останавливаясь через несколько метров. Слышу, как сзади тормозит автомобиль, ехавший все это время за нами.
Хлопает дверь. Один человек пересаживается на место Арсена.
— Помотайте их и возвращайтесь на трассу, наши ребята скоро будут. На связи, — отдает на ходу распоряжения Арсен, машины уже тронулись с места, когда он произносил последнюю фразу. Кимаев хватает меня за руку и уводит в лесополосу. Я едва поспеваю за ним.
— Ложись, — вновь командует он. Я, ни секунды не колеблясь, падаю на землю. Надеюсь, здесь нет змей. Машины преследователей проносятся мимо. Боюсь поднять голову, но очень тихо вновь интересуюсь.
— Это люди моего мужа?
Как же хочется услышать отрицательный ответ, но в душе я знаю, что обманываю себя.
— Скорее всего, твой бывший как-то связан с местными преступными кланами. Подумай хорошо, Луна, может, вспомнишь что-нибудь важное? Нужна зацепка, чтобы действовать на опережение. Нельзя позволить им выиграть время.
Возможно, вспомню. Если успокоюсь и хорошо обо всем подумаю, но сейчас я лишь отрицательно мотнула головой.
— Нужно отсюда уходить.
Рано или поздно они поймут, что мы выпрыгнули из машины, и кинутся нас искать. Я не знаю, сколько людей Сулейманов задействовал, чтобы тебя вернуть.
По мне прошелся холод после слов Арсена. Значит, он уверен, что Ахшар хочет меня вернуть. Зачем? Вряд ли он желает вернуть мне сына. Прошло столько лет…
— Луна, ты о чем задумалась? — прервал мои мысли Арсен. Я помотала головой. — Нам нужно вернуться до развилки. Через час туда подъедут мои друзья. Нам нужно доставить тебя в особняк Петровича.
— Петровича?
— Да, генпрокурора. Оттуда тебя не выкрадут. Ни одна преступная шайка не захочет, чтобы на них открыли охоту, — яростно произнес Кимаев.
Несмотря на темноту, я ощущала его злость. Мне казалось, она осязаема, но мне не было рядом с ним страшно. Я каким-то шестым чувством осознавала, что она никогда не будет направлена против меня.
— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Я не собиралась этого говорить, вылетело.
