У Тигиевых она в большей безопасности, поэтому останется здесь, а я по возможности буду стараться быть рядом.
Миша уехал в аэропорт встречать Егора и Раду, мы об этом Луне не сообщили, пусть будет сюрприз. Они немного сократили отпуск, когда узнали, что Луне нужна поддержка.
Ужин прошел в дружной семейной обстановке. Бессонная ночь, много часов в дороге, желание добраться до постели с каждой минутой становилось все сильнее. Петрович наблюдал за мной, заметил, что я едва держусь, пришел на помощь.
— Мне еще поработать надо, а вам детей укладывать, — кивнул в сторону жены и Маши. — Луна и Арсен, вам отдохнуть бы не мешало. Ты, наверное, всю ночь не спал? — обратился ко мне. Почувствовал на себе обеспокоенный взгляд Луны.
— Подремал немного перед дорогой.
— Немного – не считается. Луна, проводи его до соседней спальни.
Пожелав всем спокойной ночи, поднялись и пошли наверх. На лестнице я взял Луну за руку, мне постоянно хотелось к ней прикасаться. Возле двери спальни остановились.
Раньше я всегда знал, как действовать с женщинами. Как же сложно… Сказать какую-нибудь банальную фразу, открыть дверь и позволить ей уйти. Чувствую себя школьником, за которым следят родители девушки из окна. Я их не вижу, но поцеловать девушку все равно не решаюсь. Напряжение нарастает. Нужно уходить. Нельзя так спешить. Сегодня мы уже сделали шаг к раскрепощению Луны…
— Давай… попробуем, — произносит Луна. Я не сразу понимаю, о чем она говорит.
Вернее, боюсь поверить, что она сама делает шаг навстречу. — Поцелуй… меня…
******** ********
Луна
Сердце готово выскочить из груди. Боже. Это не я. Неужели произнесла вслух? Темный взгляд его глаз заставляет кожу покрыться мурашками.
Арсен делает шаг. Первая мысль – бежать, но я не поддаюсь панике. Он не Ахшар. Никогда не сделает больно, не обидит, не ударит. Если не смогу поверить Арсену, больше никому не поверю. Ему хочется открыться…
Не могу читать мысли Арсена, но уверена, что он удивлен.
Я сама от себя в шоке. Опускает мне руку на щеку, как сегодня в кабинете Юрия Петровича. Подушечка большого пальца оживает, очерчивает контур губ. Веки мигом наливаются свинцом, хочется позволить им опуститься, но тогда я не буду видеть выражение его лица, а именно оно удерживает меня на поверхности, не позволяет скатиться в темную бездну страха.
Сердце продолжает тревожно биться, но не так яростно.
